Книга Пустые зеркала, страница 6 – Лена Обухова

— Так чем вы тут таким занимались? – поинтересовался Влад, когда она взяла стопку тарелок.

Юля оглянулась через плечо: муж как раз подошел к тому самому зеркалу.

— О, да это Диане приспичило погадать на суженого, – объяснила она, все же направляясь на кухню.

Там Юля сразу составила тарелки в посудомойку и только потом пошла обратно в столовую, чтобы взять следующую порцию посуды. Однако у порога она словно споткнулась и замерла, несколько удивленно глядя на Влада.

Тот все еще стоял у зеркала, завороженно уставившись на собственное отражение. Выглядело это немного странно, даже немного ненормально. Муж в принципе не имел привычки так долго рассматривать себя в зеркале.

— Ты чего застыл? – позвала Юля, все же переступая порог и снова приближаясь к столу.

Он едва заметно вздрогнул, словно не ожидал услышать ее голос, и обернулся. На мгновение ей показалось, что в его глазах мелькнуло какое-то странное, чужое выражение, но потом Влад моргнул и посмотрел на нее своим обычным теплым взглядом.

— Да что-то задумался. Никак меня сегодняшние встречи не отпускают.

— Но хоть все решилось? Тебе не придется завтра снова куда-нибудь ехать?

— Завтра точно нет. Если только на следующей неделе, но будем надеяться, что обойдется.

— Будем.

Юля продолжила собирать посуду, а Влад все же пошел наверх. Но ей показалось, что, выходя из столовой, он обернулся и бросил еще один взгляд на собственное отражение.

* * *

15 октября 1979 г

г. Шелково

Заляпанное, слегка покрытое пылью старое зеркало в деревянной оправе беспристрастно отражало унылую обстановку комнаты: старую, почти развалившуюся мебель, местами отклеившиеся старые обои в разводах от когда-то потекшей крыши, стол с грязной посудой, остатками еды, валявшимися здесь уже не первый день, и початой бутылкой водки. Еще пара бутылок – уже пустых – стояла на другом конце стола и в зеркальное отражение не попадала.

В комнате было довольно темно, тускло светилась только настольная лампа, стоящая на колченогой табуретке у кровати. Та была придвинута к противоположной от зеркала стене, рядом с ней уныло притулился старый деревянный шкаф, дверцы которого давно рассохлись, перекосились, криво повиснув на расшатавшихся петлях, а потому толком не закрывались. Еще одна табуретка стояла у загаженного стола. Больше в комнате ничего и не было.

В отражении то и дело мелькала женская фигура, зябко кутающаяся в грязный, местами порванный длинный кардиган. Плечи женщины сутулились, сама она нервно грызла ногти. Давно не мытые и не чесанные волосы стягивала в хвост самая простая резинка.

— Нет, ты этого не сделаешь… Я тебе не позволю… Не позволю… Так и знай! – бормотала женщина, разговаривая неизвестно с кем: в зеркале больше никто не отражался.

Однако потом по одной из стен скользнула черная тень. Послышался приглушенный звон стекла, когда горлышко бутылки принялось биться о край стакана, бульканье жидкости. Оба звука вскоре стихли, а женщина с сомнением посмотрела на стакан. Колебалась она недолго, вскоре опрокинув его содержимое в себя. Резко выдохнула, схватила кусочек черного, давно засохшего, но пока не заплесневевшего хлеба, чтобы зажевать.

— Ты этого не сделаешь, я не позволю, – уверенно повторила она.

Тень скользнула по другой стене. Шаркнув ножками, по полу проползла табуретка и встала точно под крюком, на котором когда-то висела люстра. Люстры давно не было, а крюк так и торчал на потолке.