Книга Тень за моим плечом, страница 96 – Наталья Тимошенко, Лена Обухова

Егору не нравилось шампанское, особенно такое кислое, но он ходил по залу с бокалом, чтобы быть как все и казаться взрослее. И икру черную тоже ел, хотя вкус у нее был странный и скорее неприятный. Но в Красном Яре, откуда он приехал, черную икру не ел, наверное, никто. Разве что люди вроде псевдо-ведьмы Эльвиры могли иногда ее себе позволить, и то предпочитали потратить деньги на что-нибудь другое. Егору не хотелось, чтобы окружающие поняли, кто он и откуда. Он изо всех сил старался подражать Карягину, пока его представляли другим магам, и, как ему казалось, у него это вполне получалось. Но потенциальным клиентам его представлять пока не стали.

— Ты сначала примелькайся на подобных вечеринках, — велел Карягин. — Когда станешь членом Ковена, тогда и начнем тебя знакомить с этими. Не раньше.

В том, как он произнес «с этими», чувствовалось некоторое пренебрежение. Удивительно: каждый гость считал себя пупом земли, а члены Ковена относились к ним с еще большим презрением, чем сами гости — к остальным людям, в том числе магам. Зато все друг другу улыбались.

Ему тоже улыбались, но во время каждого знакомства Егор видел в глазах взрослых сомнение и пренебрежение. Приходилось осторожно призывать на помощь Любовь — Ангела, который мог заставить окружающих испытывать восторг и обожание по отношению к своему Избраннику. Егор не был настоящим Избранником, он лишь загадал дар Любви хозяину шкатулки. Хозяин его желание исполнил, но Нев называл такой дар краденым. А Егору было все равно, главное — Ангел ему подчинялся: взгляды будущих коллег постепенно менялись, в них появлялись интерес и симпатия.

Новых имен было много, а лиц еще больше, и он старался запомнить всех. Получалось с переменным успехом, но один «будущий собрат» врезался в память особенно сильно.

Его представили Юрием Павловичем. Он был довольно высоким и, на взгляд Егора, совершенно отвратительным. Юрий Павлович страдал серьезным лишним весом, рыхлый бесформенный живот вызывающе нависал над ремнем, держащим брюки, и даже безупречный крой дорогого костюма не мог заставить силуэт мужчины казаться более изящным. И это было лишь половиной беды. Мало ли на свете полных людей? Многие из них очень даже милы, но у Юрия Павловича к тому же были совершенно жабьи черты лица и пухлые, как будто слегка вывернутые губы, блестевшие так, словно он их чем-то намазал. Редкие волосы на голове тоже лоснились чем-то жирным, а ладони оказались отвратительно потными: после рукопожатия нестерпимо захотелось вытереть свою ладонь о штанину. И еще от мужчины пахло чем-то неприятным. Трудно было определить, чем именно, но запах этот пробивался даже сквозь дорогой парфюм.

«Почему он ничего с собой не сделает?» — промелькнуло у Егора в голове. Конечно, он считал, что использовать магию для физического преображения — это расточительство, да и далеко не все можно исправить, лишь определенным образом повлиять, но при такой внешности Егор обязательно сделал бы все возможное. А остальное можно было поручить все тем же пластическим хирургам.

Встретившись взглядом с Юрием Павловичем, Егор все понял. Мужчина ловил определенный кайф от собственного отталкивающего вида. Возможно, даже сознательно распускал себя все больше. Потому что окружающие все равно улыбались ему, скрывая отвращение. Как Егор, вытерший ладонь лишь после того, как затерялся в толпе. Остальные тоже делали вид, что не замечают ни лоснящиеся волосы, ни летящую изо рта слюну, ни запашок, от которого подташнивало. Даже эти дорогие женщины с бриллиантами огромных размеров во всех возможных местах, в дизайнерских платьях, безжалостно порезанные хирургами, откачавшие себе все, что можно было откачать, и надувшие все, что можно было надуть, лишь кокетливо хихикали, разрешали обнять себя за талию, а иногда — и поцеловать в щеку. Юрий Павлович знал, какое впечатление производит, но был окружающим слишком нужен, чтобы те могли позволить себе замечание или хотя бы брезгливый взгляд в его сторону.