Книга Академия Горгулий. Тайна ректора, страница 48 – Лена Обухова

— Сейчас не время для старых обид. Речь о твоей безопасности…

— Обид? — возмущенно переспросила Мелиса, поворачиваясь к нему, хотя уже не могла скрыть слезы на глазах. — Ты убил моего брата, Брент! Ты называешь это обидой?

— Я много раз повторял и повторю снова, — тихо, но очень отчетливо проговорил он, глядя ей в глаза без смущения. — Это был честный поединок. Твой брат нарушил закон, а я его защищаю. У меня не было выбора. Кроме как дать ему убить себя. Это сделало бы тебя счастливой? Скажи мне, Лиса, ты считаешь, что тогда должен был умереть я? Ты этого хотела бы? Брату ты бы простила мою смерть?

— У тебя был выбор, Брент. Ты мог не преследовать его! Мог дать Эдвину уйти… Если бы ты действительно любил меня, ты сделал бы это. Переступил бы через закон, через чувство долга. Но карьера миллита оказалась для тебя важнее. И ты выбрал переступить через меня.

Мелиса впервые произнесла это вслух. Возможно, впервые призналась даже самой себе. Не только смерть брата мучила ее все эти годы и не давала простить, но и осознание того, что на ее чувства наплевали, что любимый человек ее не пожалел.

Она не хотела это понимать, но Энгард попросил хотя бы попытаться разобраться в своих отношениях с бывшим женихом, и Мелиса против воли задумалась обо всем. А теперь, когда та просьба оказалась последней, она почувствовала себя обязанной быть откровенной, хотя каждое слово причиняло боль, словно резало острыми краями, пока она выталкивала его наружу.

Бенсон застыл. Он выглядел растерянным, сбитым с толку, не верящим собственным ушам.

— Так вот как ты думала все это время? Думала, я сделал это ради продвижения по карьерной лестнице?

— А для чего еще?

— Для тебя!

Она почти задохнулась от возмущения, услышав это.

— Меня? Ты убил моего брата ради меня?

— Эдвин был бунтарем, но в то же время оставался избалованным мальчишкой, неспособным отвечать за свои поступки. Он попытался сбежать, но бежать ему было некуда. И куда бы он пошел, как ты думаешь? К родителям! К тебе… И я знал, чем дело кончится: вы бы попытались ему помочь, попытались спрятать от гнева драконов. Скажешь, не так?

Мелиса не сказала. Конечно, они бы ему помогли. Какие могут быть варианты?!

— И это сделало бы вас соучастниками, Лиса. Его бы все равно нашли, арестовали и казнили. И вас вместе с ним. Тебя, твоих родителей, твоего второго брата… Всех вас! Драконы не прощают бунтов и измен. Я не мог этого допустить. Не мог допустить, чтобы из-за глупости одного мальчишки погибла вся ваша семья. Не мог допустить, чтобы погибла ты… Может быть, ты будешь ненавидеть меня до конца жизни, но ты жива! И ты будешь жить… Я все для этого сделаю.

Это было уже слишком. Держать себя в руках стало невозможно, и слезы хлынули по щекам. Мелиса закрыла лицо ладонями, оплакивая то ли Эдвина, то ли Колта, то ли саму себя и свои так и не сбывшиеся мечты.

Когда Бенсон подошел, она не пошевелилась. И не воспротивилась, когда он обнял ее, позволяя себе утешение, которое воображала всего несколько минут назад.

Когда за Мелисой закрылась дверь и в комнате осталась только тишина, Ника выдохнула с облегчением. За неполный год она успела привязаться и даже в каком-то смысле полюбить наставницу и несостоявшуюся мачеху. Не как мать, конечно, для этого у них была недостаточная разница в возрасте, скорее, как старшую сестру. Но сейчас ей не хотелось видеть никого, даже Мелису.