Книга ЗАТО: город забвения, страница 28 – Лена Обухова

— Нам куда-то туда, если верить карте и координатам.

Макаров кивнул, примечая, что сквозь лесополосу тянется еще одна некогда заасфальтированная тропинка, но ее сделали слишком узкой, а потому ветви деревьев уже частично перегородили ее собой. Пройти при необходимости, конечно, можно, но они будут цепляться за одежду и ронять тебе за шиворот листья и капли воды.

— Давайте обойдем по дороге, — предложил Макаров, указывая на проезжую часть, асфальт которой пока сдерживал натиск природы. — Вероятно, получится небольшой крюк, но не думаю, что мы потеряем много времени.

Громова кивнула, соглашаясь с ним, и уверенно зашагала по дороге первой. Он только покачал головой, гадая, чего все-таки больше в ее действиях: слабоумия или отваги.

Тишина давила на психику, от нее, казалось, даже уши слегка закладывает, поэтому хотелось наполнить ее хотя бы звуком их голосов, и Макаров спросил:

— А вы Громова по мужу или по отцу?

— По отцу. Это имеет значение?

— Да нет, просто любопытно. Эта фамилия вам как-то очень подходит. Вы поэтому ее оставили? Или вернули?

Она усмехнулась и покачала головой, не соглашаясь то ли с его предположениями, то ли с какими-то своими мыслями.

— У меня не было оснований ее менять: я не выходила замуж, если вам это интересно. Так что Громовой родилась, Громовой и помру.

Макаров хотел сказать, что ему совершенно неинтересен ее семейный статус, но вместо этого почему-то ляпнул:

— Что же вы так категорично? Рано ставить на себе крест.

Вообще-то он так не думал, искренне считая, что в сорок лет на рынке невест делать уже особо нечего. Но через мгновение Макаров понял, что ему повезло не брякнуть хотя бы это. Громова и так резко остановилась и недовольно повернулась к нему, практически испепеляя взглядом.

— Во-первых, я не ставлю на себе крест. Что это вообще за странное выражение? Во-вторых, даже если я вдруг выйду замуж, уже не стану менять фамилию и кучу документов. В-третьих, я в принципе не вижу в браке никакого смысла.

Он понял, что тема эта для нее очень болезненная, а потому лучшим решением сейчас было бы замять ее, но Макаров не удержался от язвительного уточнения:

— А что так?

— Хорошее дело браком не назовут, — усмехнулась она. — Разве не так считают мужчины?

И, не дожидаясь ответа, Громова зашагала дальше.

— Но не женщины, — заметил Макаров, подстраиваясь под ее шаг. — Вы же все как одна всегда стремитесь замуж. Разве нет?

— Нет. Женщина стремится к стабильности, обеспеченности и безопасности. — Нарочно или нет, а она повторила собственные слова, сказанные накануне. — Многие считают, что брак им это даст. Большинство ошибается.

— Ясно, — протянул он, ухмыляясь. — Феминистка.

— Всего лишь реалистка, — поправила его Громова. — Вот взять хотя бы вас. Давно вы развелись со своей женой?

— Я не разводился с ней, это она со мной развелась, — резко отозвался Макаров, моментально заводясь. Пережитое уже почти четыре года назад предательство все еще отзывалось болью в груди. И дело было не только в ущемленном самолюбии. — Я бы не стал рушить семью.

— Семью далеко не всегда рушит тот, кто подает на развод. Обычно, я бы даже сказала, все как раз наоборот.

— Да неужели? Моя жена себе другого мужика нашла и год с ним за моей спиной… — крепкое слово в последний момент так и не сорвалось с языка. Макаров выдохнул и язвительно перефразировал: — Встречалась. Скажете, я в этом виноват? Ну хорошо, предположим, я не дал ей стабильности, безопасности и особенно обеспеченности, вот она и нашла того, кто все это ей дал. Врать было зачем? Целый год ложиться со мной в постель, имея связь на стороне, — вот это с вашей феминистической точки зрения как называется?