Книга Отмороженный, страница 88 – Рафаэль Дамиров

— Так написали уже. Но сам понимаешь, им тоже лишняя огласка не нужна. Папаша по правозащитной линии карьеру строит, борец за справедливость, защитник угнетённых, мать его. А на видео, которое по всему интернету разлетелось, видно, как его сыночек издевается над стариком и птичками его. Но если они по этой заяве дадут делу ход, то… сам понимаешь, его, допустим, пожурят, пенсионеры поплюются по ту сторону кинескопа, а ты с работы слетишь. Как минимум. Про максимум мне даже думать не хочется. Вот на фиг надо было стрелять в тачку? Да еще из незаконного ствола.

— Ну, методы воспитания у меня такие, Женя. Если по-другому не доходит, то что ж делать.

— Конев-старший — гнида. Младший тоже тот еще выродок, но… Мне-то что? Египетская гондола, мне за тебя обидно, если турнут по такой глупости.

— Побарахатаемся, — хмыкнул я.

— Ну, я тебя предупредил. А дальше сам думай.

— Ага, — сказал я и махнул официанту. Тот подошёл, учтиво наклонился, приготовив блокнотик.

— Слушай, а пельмешки у вас имеются? — спросил я. — Деревенские? И сало с горчицей.

Паровозов, услышав это, крякнул своим фирменным смешком. Настроение сразу сместилось на несколько градусов к нормальному. И Седой добавил к заказу своё.

— Сорокаградусный шкалик в запотевшем графинчике, — распорядился Седой, отодвигая меню. — И чтоб с морозилки, уважаемый. День был длинный. Ватрушка-петрушка.

* * *

Из ресторана на другом конце города на широкое крыльцо, под свет мерцающих фонарей, имитировавших костровые огоньки, вышла женщина. Подтянутая, с прямой спиной, острым подбородком и хмельным взглядом, в котором, впрочем, и сейчас проглядывал ее характер, что не спрячешь ни за какими коктейлями. В каждом её движении, в каждом жесте чувствовалась привычка командовать. Даже гардероб у неё был слишком строгий для ресторанной гулянки: брючный костюм с острыми лацканами, лодочки на низком каблуке.

Такие и на корпоративе выглядят так, будто вот-вот встанут и пойдут вести заседание.

За ней, подпрыгивая и суетясь, выкатился пузатый лысый мужичок с раскрасневшимся лицом и расстёгнутым на две пуговицы воротом рубашки, под кромкой которой на груди топорщились седые барашки.

— Алла! — тянул он к ней потные ладошки. — Ну ты что, убежала? Слушай… мне тоже здесь уже не комильфо. А может… поехали ко мне. Чайку попьём.

— Отвали, Лёва, — бросила она, не оборачиваясь. — Я тебя сразу предупреждала. Продолжения не будет. Что было, то было, и проехали.

— Ну хорошо ведь сидим, отдыхаем с коллегами, — не сдавался Лёва, семеня за ней по ступенькам. — Давай ещё маленько побудем, потанцуем, а потом…

— Лёва. Алло. Меня не слышишь? И вообще, у меня есть мужчина.

— С твоей работой, с твоей занятостью, Аллочка, очень слабо верится, — хмыкнул лысый и покачал круглой головой. — Да и с твоим характером, извини уж. Ни один нормальный мужик тебя не выдержит.

— Не веришь? — прищурилась Алла.

Лёву тоже, очевидно, разобрал азарт.

— Чего же он тогда за тобой не приедет, не заберёт?

Алла ещё до его появления достала телефон и вызвала такси, а теперь ждала и мысленно умоляла, чтобы машина приехала без опознавательных наклеек и дурацких раскрасок. Тогда можно будет хоть с натяжкой выдать её за личный транспорт бойфренда и, наконец, отвязаться от прилипчивого коллеги. Но такси всё не ехало. Зато чуть поодаль на парковке стоял огромный угловатый пикап неопределённой модели с ржавыми боками и потёртой мордой. В свете ночных фонарей он смотрелся даже брутально, этакий ковбойский зверь посреди городской парковки.