Книга Отмороженный, страница 113 – Рафаэль Дамиров

Поигрывая желваками, он двинулся на Полину. Та не струсила, схватила с земли суковатую палку и замахнулась.

— Не подходи!

Палка свистнула в воздухе. Здоровяк еле убрал голову, но палка скользнула по щеке, рассекла кожу и врезалась ему в ключицу.

— Ай, зараза! — заревел он. — Ты мне плечо сломала, сука!

А Полина молотила его палкой, не останавливаясь, яростно, со всего размаху. Мужик махнул здоровой рукой, выбил палку, потом вторым ударом зацепил Полину — и она, как пушинка, отлетела в сторону. Ударилась спиной о ствол дерева и застонала, сползая на землю.

Вторая рука у мужика совсем отнялась. Он схватился за плечо, согнулся, рыча от боли. Но двое других уже подскочили сюда же, бросив крепить тушу. Чернявый кинулся к Полине и схватил её за волосы. Та вскрикнула.

И тут подоспел Щупин.

Его вообще никто не воспринимал всерьёз. Стоит себе ботаник, глазами хлопает. Но Щупин, замахнувшись, ударил. Бил неумело, угловато, но его костлявый кулак врезался седому точно в висок. И очень удачно — седой как раз развернулся навстречу удару и помог энергии своим собственным движением. Голова алкашика мотнулась вбок, глаза закатились, и он рухнул на землю, как мешок. Лежал и не шевелился.

— Он его вырубил! — заревел здоровяк и рявкнул чернявому. — Лунь! Бей малахольного!

Маленький беззубый Лунь отпустил Полину, выхватил откуда-то нож и кинулся на Щупина. Валентин попятился, поскользнулся на мокрой траве, но тут сзади на Луня обрушилась палка. Это Полина уже вскочила, подобрала свою суковатую дубину и огрела чернявого по затылку. Припечатала так, что тот раскинул руки, ткнулся мордой в мох и тоже затих.

— Убью! — заревел тогда здоровяк.

Даже с одной рукой он был страшнее обоих своих подельников. Он кинулся на Щупина, сгрёб его в охапку, придавил тушей и стал заламывать, как медведь, прижимая к земле. Щупин хрипел, пытался вырваться, но весовая категория была не его. Рёбра трещали, воздух выдавливался из лёгких, и перед глазами уже поплыли чёрные пятна.

И тут здоровяк взвыл. Заорал благим матом, так, что с деревьев посыпалась хвоя. Полина даже не сразу поняла, что произошло.

Здоровяк же всё дёргался, пытался оторвать от себя Щупина, но одной рукой это у него плохо получалось. Наконец, ему удалось, он вскочил, схватился за ухо и, воя на весь лес, ломанулся в чащу. Треск, хруст, мат, и через десять секунд его уже не было видно, только ветки качались в том месте, где он продирался сквозь кусты.

Щупин, пошатываясь, поднялся на ноги. Весь в земле, в траве, рубашка порвана. Но всё это выглядело не так страшно, как его покрытые кровью губы.

— А ты… что сделал? — Полина уставилась на него.

Щупин молча выплюнул на землю кровавый шмоток — кусочек уха.

— Ни хрена ты лютый, — выдохнула Полина.

И в голосе у неё на сей раз было восхищение.

Щупин посмотрел на кусок уха, потом на Полину, потом снова на трофей и пожал плечами.

— Сам не знаю, как так получилось. Надо было отбиваться.

Они отвязали Маньку, которая тряслась вся, до кончика хвоста, и не переставая жалобно мекала. Забрали лошадь с навьюченным мясом — улика как-никак. Двое подельников валялись на поляне без сознания, и Щупин, поразмыслив, стянул им руки за спиной их же шнурками. Следователь он или кто?

Потом они всем табором в восемь копыт побрели в сторону деревни. Полина вела Маньку на верёвке, коза благодарно тыкалась мордой ей в ладонь. Щупин тащил за собой гружёную лошадь, которая шла неохотно и норовила остановиться на каждом шагу.