Книга Укрощая дракона, страница 92 – Майя Фар

Я снова пожала плечами, потому что об этом на самом деле слышала впервые.

— Ну так вот. Маг жизни может вылечить, только если он этого захочет. Но это мы слишком поздно поняли. И вот теперь, когда мне нужен маг жизни, их просто-напросто не рождается. Сотни целительниц прошли через эту комнату, — продолжал император, и мне показалось, что ему всё равно, слушаю я его или нет. — Но ни одна из них не оказалась магом жизни. Признаться, когда мне Лаэрт сказал про тебя, я было подумал, что нам повезло. Вернее, повезло генералу. Но, насколько я понимаю, ты всё же целительница?

— Да, ваше императорское величество, я целительница, — сказала я, пытаясь сама в это поверить.

Никогда не знаешь, что у монарших особ спрятано в рукаве, какой козырь.

И на этот раз мне не удалось провести императора. У него на руке был перстень — артефакт, определяющий, правду говорит человек или нет. Я заметила, как император уставился на перстень, который в этот момент едва заметно засветился.

Но, к моему удивлению, император про свечение перстня ничего не сказал. Может, он слабо светился?

— Не понимаю, — сказал император, встав с кресла.

Подошёл ко мне, обошёл по кругу, остановился.

— Не понимаю, что он в тебе нашёл.

Император протянул руку, чтобы дотронуться до меня.

— Почему ты не реагируешь? Не испытываешь страх или вожделение? — удивлённо спросил император.

Я могла бы ему сказать, что я видела совсем другое. Не его мускулистый торс и широкие плечи — я видела тяжело, смертельно больного человека, у которого болел даже его дракон.

Но император ошибся, говоря, что я не испытываю никаких чувств: я так не хотела, чтобы он до меня дотрагивался, потому что испытывала омерзение.

И чтобы остановить императора и не дать ему дотронуться до меня, а я бы не удержала брезгливой усмешки, я спросила:

— Ваш дракон... Он ещё жив?

И вместо того чтобы дотронуться до меня, император меня ударил. Сильно.

Я отлетела. Боль взорвалась в щеке, и во рту появился привкус крови от прикушенной губы, но я чувствовала, что моя магия уже начала залечивать ранку.

— Никогда! — почти кричал император. — Никогда не упоминай моего дракона!

А я подумала: «Да я-то не буду упоминать, но слово сказано. Любопытно, император знает, что если его дракон умрёт, то умрёт и он сам?»

Но кто бы меня спрашивал.

Император успокоился и даже помог мне подняться.

— Почему ты не боишься меня? — спросил император.

И я снова еле сдержалась, чтобы не ответить ему, что сложно бояться того, кого уже нет. Того, кто уже мёртв.

Вместо этого я сказала:

— Я боюсь. Вы сильнее меня — как же мне вас не бояться?

— Ты сможешь вылечить его? — спросил император, и я вдруг поняла, что он говорит про дракона.

— Я могу попробовать. — Мне не хотелось дарить ложную надежду, но и сказать прямо, что ему уже никто не поможет, я не могла. Возможно, дракона вылечить можно, в отличие от императора.

— Но вы сначала принесёте мне клятву. — Было очень страшно ставить условия императору, но ещё страшнее было их не ставить и остаться совсем без защиты.

В итоге я несколько раз поправляла императора во время произнесения клятвы, и мне тоже пришлось примерно такую же принести.

А в конце император сказал:

— Теперь я знаю, почему он на вас женится.

И мне стало интересно.