Книга Укрощая дракона, страница 8 – Майя Фар

Но так и произошло.

Через пять дней я похоронила Морвену на местном погосте. Мне помогли вырыть могилу, поставить ограду. Много людей из поселения пришли попрощаться со знахаркой.

Я вернулась домой, вдруг поняв, что осиротела. Покормила Лиама, положила его в люльку. И вспомнила, как точно так же в своё время осиротела в другом мире.

Мама растила меня одна. Всё сделала для того, чтобы я выучилась. Я старалась, сама поступила во второй медицинский, закончила его с отличием. Я уже стала хирургом, ведущим хирургом отделения, когда вдруг мне позвонили и сказали, что надо приехать. Мама жила в другом городе, недалеко от столицы, где я работала. Я сразу приехала и успела. У меня было несколько часов, чтобы попрощаться.

И вот теперь снова... Я совсем мало знала Морвену, но почему-то здесь, в этом мире, она стала мне словно мама — настолько близким человеком. Возможно, потому, что, когда я только пришла в себя, она была первой, кого я увидела. Не знаю, как это работает психологически, но... долго скучать мне не дали. В дверь постучали.

— Дария! Помоги!

Я оторвалась от грустных размышлений, побежала к двери.

— Что случилось?

Оказалось, что это одна из соседок, Лира.

— Муж ранен! Рана большая!

Я сразу собралась. Посмотрела, где что, схватила корзинку, в которую ещё Морвена складывала свои нехитрые инструменты, положила в неё несколько пузырьков из тех, что при таких случаях могли понадобиться. И мы побежали в дом Лиры.

За Лиамом я попросила присмотреть дочь Лиры, которая прибежала вместе с ней.

Генерал Лаэрт

Боль началась сразу, как зашло дневное светило. Ночь — её время: когда всходила луна, приходила боль. Сколько он уже не спит? Полгода? Год? Он не помнил. Когда это проявилось впервые? Он сначала даже не понял, что это. Прямо на императорском приёме, на праздновании: он только что вернулся из покорённой Эларии, и в его честь император дал приём.

Тогда это и началось. Он даже подумал, что его отравили. Но драконий огонь выжигает любой яд, если только…

Если только он не сделан из крови его истинной. Только кровь истинной, предназначенной дракону пары может пробить естественную защиту. Но у генерала Лаэрта не было слабостей и не было истинной.

А потом начались другие проявления. Агрессия, неконтролируемая злоба; он чуть было не убил единственного друга и соратника Торена, с которым они с детства были вместе и прошли немало войн.

Теперь люди разбегались при виде генерала, и это был не просто ужас — это был страх смерти. Смерть теперь всегда была рядом с ним, но теперь он сам стал её предвестником.

Если он появлялся у кого-то в доме, то там кто-нибудь умирал; если он дотрагивался до человека, то этот человек заболевал и умирал в мучениях. Он стал изгоем, император тоже его боялся. Но число побед только росло, и последний год он провёл на войне, завоевав всё. Империя стала огромной, и император отправил его отдыхать.

Это было унижением, но генералу уже было всё равно: он умирал. Проклятие сжигало его.

О том, что он проклят, он узнал в последнем завоёванном королевстве, даже не королевстве, а в небольшом княжестве.

Он сломил сопротивление быстро, буквально за несколько дней. Молодой князь, только вступивший на престол после смерти отца, был им убит в битве на второй день после вторжения.