Книга Укрощая дракона, страница 63 – Майя Фар

— Генерал, где вы откопали это чудо?

Потом оглядел всех по очереди, усмехнулся, заметив, что некоторые так и держатся за оружие.

— Спокойно, господа, — сказал целитель. — Кажется, у нас появилась надежда.

Целителю Руфину понадобилось ещё повторить, что всё в порядке, чтобы взбаламутившиеся офицеры, не ожидавшие демонстрации моей магии, перестали хвататься за оружие.

Я всё это время стояла молча и, только когда все успокоились, повторила просьбу:

— Я бы хотела принять участие в обсуждении.

— Да, конечно, — сказал Руфин, чем заслужил моё уважение: вот сразу видно, что целитель соображает. — Мы благодарны провидению, что оно привело вас к нам.

— Расскажите мне, что произошло, — попросила я стоящих возле стола целителей и офицеров.

Я видела, что лицо генерала недовольно скривилось. Конечно, кому понравится, что в твоей палатке появился ещё один командир? Но я, поняв, что с эпидемией надо что-то решать, старалась не обращать внимания на мелкие шероховатости в отношениях с генералом Лаэртом. Тем более что, кроме мимики, он почему-то больше никак не выражал своё мнение.

Мне ещё раз рассказали о симптомах и довольно профессионально описали развитие болезни, о том, что происходит в первые три-пять дней от начала возникновения первых симптомов.

Получалась следующая картина: сначала человек чувствовал недомогание, какое бывает при обычной простуде — слабость, лёгкая ломота в мышцах и головная боль; а потом постепенно в течение трёх — пяти дней симптомы нарастали, появлялся кашель, расстройство желудка, сыпь, и после этого наступал некий переломный момент, когда становилось ясно, выживет человек или нет.

Человек впадал в беспамятство: либо совсем терял сознание, либо это сопровождалось спутанностью сознания, но всегда сильной лихорадкой. Я для себя сформулировала это как повышение температуры.

Целители боролись теми способами, которые были им доступны: сначала без магии — лечили как при обычной простуде, а потом начинали использовать магию, воздействуя на те органы, в которых проявлялись боль или расстройство.

Когда стало понятно, что всё это неэффективно, то стали сразу начинать магическое лечение, но пока болезнь брала верх.

Из ста заболевших тридцать человек было уже не вернуть, ещё сорок находились в крайне тяжёлом состоянии, и только тридцать оставшихся были на пути к выздоровлению. Но и то про выздоравливающих целители тоже говорили с опаской: никто не знал, что может ещё произойти, потому что болезнь не походила ни на один из изученных до сих пор диагнозов.

Мне сразу пришла в голову мысль, что болезнь имеет искусственное происхождение, я это высказала и не ожидала, что как раз таки второй лекарь, Сорин, меня поддержит.

— А я говорил, что не может быть это простой хворью.

Руфин промолчал: похоже, не впервые возникала эта дискуссия.

А вот генерал спросил:

— Что значит — искусственное происхождение?

Я вдруг поняла, что бессмысленно объяснять природу вируса тем, кто всю жизнь живёт в магическом мире, и просто сказала:

— Скорее всего, есть некий возбудитель болезни, который каждый раз провоцирует появление новых случаев. — Посмотрев на офицеров и заметив недоумение во взглядах, постаралась пояснить: — Каждый раз кто-то обновляет источник заражения. И даже удалив всех заболевших, вы снова и снова получаете следующих.