Книга Мужья для боевой попаданки, страница 159 – Таруна Поддубная

Но после этого я точно поняла, откуда исходил этот звук. Он шел из-за огромных каменных дверей, что вели в подземную портальную комнату. Но как такое было возможно?! Я осторожно приблизилась к защитному барьеру, и тут вновь раздался оглушительный скрежет. Мою голову пронзила сильная и острая боль. Перед глазами появился уже виденный ранее в кошмаре образ фигуры в черном с кинжалом в руке. Сейчас он как сумасшедший метался по какой-то темной комнате и повторял одно и тоже: «Наследница не узнает! Наследница не услышит! Он застрял, он не смог выбраться!». И меня так же резко выбросило из этого ведения.

Вытерев холодный пот со лба и проверив защиту, я рванула обратно к стеллажам. Схватила охапку перевязочных материалов и, бросив их в корзину, рванула вместе с ними обратно наверх.

Я понимала, что внизу тоже была нужна моя помощь. Но сейчас то, что, похоже, хотело прорваться, хорошо сдерживала магическая защита. А вот наверху я с этими пузырьками и тряпками была нужна больше.

Когда я не вбежала, а практически влетела в маленькую боковую спальню в моих покоях, над телом Зинтары уже склонились трое целителей, не считая Хашима.

Я застыла в дверях с корзиной в руках от увиденной картины. Руки всех их светились, и я видела, как их магия, сплетаясь, создавала какое-то ровное полотно и опускалась на Зинтару. Как только оно его касалось, его тело выгибалось, и рот открывался в безмолвном крике. И только сейчас я поняла, почему никогда не слышала из палаток в лагере, да и тут, в лазарете, криков и стонов. Целители накладывали заклинание безмолвного крика. Защищая себя и остальных больных от звуков, которые точно бы выстудили кровь в жилах.

Чтобы они сейчас не делали, но это явно помогало, раз он все еще был жив и даже мог вот так изгибаться. Но с каждым его немым криком внутри меня будто кровоточила собственная, непонятно откуда взявшаяся, рана.

Из моих раздумий меня вырвал целитель, уставший и мокрый от пота. Он взял корзинку и подошел к Зинтаре. Он начал передавать пузырьки и перевязочные материалы другим целителям, пока Хашим все еще продолжал лечить магией. Именно сейчас я заметила, что нити его магии были намного толще, чем у остальных целителей. И когда я подняла глаза, то увидела, что его волосы тоже светились, только двумя оттенками - зеленого и черного цвета. Черного цвета были только две пряди, и они как змеи сейчас жили своей жизнью. Это было и завораживающе и страшно одновременно.

В этот момент раздался такой жуткий удар, что весь замок вздрогнул, а потом - еще один, и еще. Хашим открыл глаза, и я от увиденного даже сделала шаг назад. На меня смотрели абсолютно черные глаза, в которых вместе вертикального золотистого зрачка был потусторонний белый. Это было жутко, вот теперь я понимала, что значит - посмотреть смерти в глаза.

Хашим ничего не сказал и, вновь закрыв глаза, продолжил свое занятие.

От следующего удара замок закричал, я прямо почувствовала это всем телом.

Огромные каменные стены, стоявшие веками, вибрировали, отзываясь низким, утробным гулом, от которого ныли зубы и выворачивало желудок. Это не был гром. Это был звук, исходивший из самой бездны, скрежет, будто гигантские когтистые лапы сдирали слой реальности.

Я, Азрот и Элларион бегом вернулись в гостиную. Высокие витражные окна, сквозь которые днем лился золотой свет, сейчас напоминали черные зрачки, расширенные от ужаса.