Книга Проклятье жрецов Египта, страница 94 – Таруна Поддубная

— Ты справишься, Марьяна. Мы знаем, что ты справишься, — говоря это, Гор поднял меня и поставил на ноги.

Я посмотрела на свои руки. И впервые за долгое время, я не чувствовала себя пустым сосудом. Я чувствовала себя… центром. Центром этой борьбы, этого баланса. И я знала, что я не одна. И это дало мне силы. Силы, чтобы жить. И силы, чтобы не поддаться тьме. Я подняла глаза и увидела, что вихрь потихоньку уменьшился. А вот израненное лицо Гора все быстрее приближалось. Пока его властные губы не смяли мои… Губы⁇!!

Я отстранилась, задыхаясь, сердце билось где-то в горле. Поцелуй Гора… такой, какого я не ощущала никогда. Он был нежным, но в то же время страстным, как будто Гор пытался вложить в него всю свою суть, всю свою долгую, одинокую жизнь. Его губы, которые я раньше видела как клюв его соколиной натуры, теперь были теплыми, живыми, оставляя на моих губах привкус чего-то дикого и неукротимого.

Вот только почему он поцеловал меня? Что на него нашло? И почему я ответила? Что нашло на меня?

Я подняла на Гора взгляд. Его глаза, которые всегда были пронзительными, цвета вечернего неба, теперь были наполнены такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. И тогда я увидела…

Его лицо.

Я всегда знала, что Гор — не просто воин, не просто существо, но почему-то я постоянно забывала, что кроме всего прочего он еще и мужчина. Я никогда не видела его таким. Его голова, обычно скрытая под перьями, теперь была… человеческой. И это было поразительно.

Он был красив. Не той отточенной, совершенной красотой, которую я видела у Анубиса. Красота Гора была другой — мощной, первобытной, высеченной ветрами и солнцем. Его кожа, загорелая, с легким бронзовым оттенком, была гладкой, но я чувствовала под ней дикую силу. Его скулы были высокими, резкими, придавая лицу мужественное выражение. Нос — прямой, с легкой горбинкой, как будто он был сломан и исцелен заново. И губы… те самые губы, что только что были на моих, теперь были чуть приоткрыты, обнажая ровные, белые зубы.

Но самое главное — это были его глаза. Они были огромными, миндалевидными, обрамленными густыми, темными ресницами. Цвет их был таким глубоким, что казалось, будто в них отражается само небо перед грозой, с мельчайшими золотистыми искрами, словно крошечные звезды. В них была мудрость веков, печаль былых потерь и… надежда. Надежда, которую я, ненароком, только что посеяла.

Его волосы были густыми, черными, с легким серебристым отливом, они обрамляли его лицо, отдельными прядями падая на лоб. Они было не длинными, но и не короткими, словно неухоженными, но при этом таким естественным.

А тело… о, оно было менее крупным, чем в другом обличии, но все равно очень-очень внушительным. Мужчина был высокий, очень высокий, с широкими плечами, которые, казалось, могли удержать на себе весь мир. Его торс — рельефный, мощный, но не грубый. Каждый мускул был на своем месте, словно вылеплен с невероятной точностью. Я видела, как напрягались мышцы его шеи, когда он смотрел на меня, и это вызывало во мне странное, трепетное чувство. Его руки, которые держали меня так нежно, были мощными, с длинными, сильными пальцами, которые, я была уверена, могли удержать как свод неба, так и… меня.

Гор даже в человеческом облике был воплощением силы дикой природы. Он был как древний дуб, уходивший корнями глубоко в землю, вершины которого касались облаков.