Книга Проклятье жрецов Египта, страница 86 – Таруна Поддубная

Воздух здесь был другим — густым, безветренным, наэлектризованным. Волосы на моих руках встали дыбом.

Гор не отпустил мою руку сразу, дав мне мгновение, чтобы прийти в себя. Его глаза, сейчас сканировали границу сумрака, были остры и сосредоточенны. Он обвел взглядом подножие купола, где чернота сливалась с золотым песком, и наконец заговорил. Голос его был низким, вкрадчивым, будто он боялся разбудить что-то внутри.

— Давай пока пройдемся, посмотрим, где злоумышленники могли проникнуть внутрь. — Гор сделал шаг вперед, все еще не выпуская моей руки, и повернул ко мне голову. Взгляд его стал пронзительным, почти болезненным. — Но ты смотри с позиции людей, а не существ. Сможешь?

В его словах был не просто вопрос. Это была просьба, приказ и признание моей персональной, хрупкой силы и, одновременно, того, что еще недавно я жила и думала как человек. Гор, видящий суть вещей, энергии и потоки сил, сейчас просил меня стать слепой. Быть человеком. Видеть мир так, как совсем недавно я видела: ограниченно, примитивно, через призму страха, логики и всего пяти чувств.

Я выдернула руку из его теплой ладони, не от обиды, а чтобы обрести независимость, нужную для такого взгляда. Обняла себя, почувствовав, как холодок этого места проникает даже сквозь рубашку, что была накинута поверх футболки. Вздохнула, и пар от моего дыхания на мгновение повис в неподвижном воздухе. Не фига себе местечко!

— Можно подумать, у меня есть варианты, — ответила я, и в моем голосе прозвучала не горькая ирония, а усталая, почти смиренная покорность. — Я часто смотрю с позиции человека, Гор. Даже когда пытаюсь понять тебя. Даже когда вижу это.

Я кивнула в сторону пульсировавшего лиловыми прожилками купола.

— Я вижу не магический барьер. Я вижу… дверь в самый жуткий кошмар из тех, что рисовало мое воображение у костра. Вижу место, куда не сунешься, если дорога жизнь. Вижу то, от чего бегут, не оглядываясь, — я сделала шаг ближе к Гору, и наши взгляды встретились.

— Так что показывай, где, по-твоему, нормальные, глупые, отчаянные люди и молодая девчонка-Бастет решили бы залезть в этот… этот паучий кокон из тьмы. Я подскажу. Я как раз эксперт по человеческой глупости. И по страху. — я улыбнулась кривой, безрадостной улыбкой.

Гор посмотрел на меня, и в его взгляде что-то дрогнуло: суровая готовность сменилась на миг чем-то беззащитным и горько-гордым. Он молча кивнул и двинулся вдоль границы света и тени, а я пошла рядом, остро, до боли осознавая каждую песчинку под ногами, каждый шорох собственной рубашки, каждый тихий треск иллюзорных молний над головой. Я была глазами Гора. Человеческими глазами.

Я ощущала нараставшее напряжение. Пятнадцать минут… Пятнадцать долгих, тягучих минут мы молчали, обходя этот проклятый купол. Вокруг нас, словно нервные разряды живой энергии, с треском проскакивали магические молнии, освещая призрачным светом. Мы оба осматривали эту мерцающую, непроницаемую завесу, вглядываясь в нее, пытаясь найти хоть малейшую брешь, хоть намек на то, как люди могли проникнуть туда, в самое сердце Древнего некрополя. Но купол оставался неприступным, безмолвным стражем своих тайн.

Мы продвигались по кругу, каждый шаг отдавался эхом в этой звенящей тишине. Я ловила себя на том, что часто бросаю взгляд на Гора, на его напряженную спину, на то, как он хмурит брови, изучая бесплодные попытки найти ответ. И в этот момент, когда мы почти поравнялись, его голос, неожиданно тихий, прорезал завесу моего молчания: