Книга Проклятье жрецов Египта, страница 150 – Таруна Поддубная

— Если уходим, то быстро, — отозвался Гор.

— Если берем, то тихо уже не получится, — добавил Ингвар.

— Тихо уже кончилось, — сухо заметил Анубис и, впервые за все это время, перестал быть просто наблюдателем. Я даже не уловила, как именно он сдвинулся с места, только поняла, что еще секунду назад он был рядом с нами, а теперь его уже не было.

Крылатая успела поднять голову ровно в тот момент, когда он оказался у основания лестницы. Все произошло слишком быстро для обычного глаза, но я все-таки увидела главное: вспышку ее изумления, раздражение, мгновенное изменение красивого лица и движение крыльев, с которым она собиралась рвануть вверх. Не успела.

Анубис ударил ее первым.

Ее отбросило в сторону, прямо на остатки колонны, и этот удар стал сигналом, после которого весь и без того хрупкий баланс рухнул окончательно.

Саша выстрелил. Не в крылатую, а в камень над входом. Верхняя плита треснула и с грохотом осыпалась вниз, на мгновение закрывая проход и отрезая тех, кто мог выскочить оттуда сразу. Ингвар уже был рядом с девушками. Сергей — около меня, все еще между мной и лестницей, хотя я рвалась вперед так, что самой становилось противно от собственной беспомощности. Дикаст что-то резко произнес в том своем тоне, от которого даже воздух делается жестче, и одна из служительниц просто рухнула на колени, будто ее переломили изнутри.

А потом из прохода донесся звук.

Не крик. Не шаги.

Низкий, глубокий, слишком знакомый уже мне по снам и воспоминаниям, как будто где-то внутри святилища проснулось нечто, очень голодное и очень недовольное тем, что к нему пришли без приглашения.

Я замерла.

Гор тоже это услышал. Я увидела по тому, как он резко повернул голову к тьме под лестницей.

— Она поняла, — сказал он.

Именно тогда песок под нами дрогнул.

Не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала это ступнями сквозь подошвы, а все мужчины мгновенно, без слов, подобрались еще жестче. Крылатая, которую Анубис только что отбросил, уже поднималась на ноги, и на ее красивом лице не осталось ничего человеческого. Слишком узкие зрачки. Слишком резкий оскал. Слишком много ярости.

А из глубины святилища, из той темной, раскрывшейся под обрушенной плитой пасти, уже поднималось что-то еще.

Древнее. Жаждущее. Настолько тяжелое, что я почувствовала его раньше, чем увидела хоть что-то, и в ту же секунду поняла: мы опоздали всего на один шаг.

Или, может быть, ровно на один шаг успели.

Мысль мелькнула и исчезла в то же мгновение, потому что времени на нее не осталось. Песок под ногами дрогнул сильнее, каменная крошка посыпалась с обвалившейся лестницы, а из черного разлома под святилищем на нас хлынуло нечто вроде волны — не воздух, не звук и не магия в привычном мне смысле, а густое, древнее присутствие, от которого все внутри мгновенно сжалось. Это было похоже на ощущение, когда в комнату входит очень голодный хищник и ты еще не видишь его, но уже знаешь совершенно точно: теперь все изменилось, потому что в этом пространстве ты больше не на вершине пищевой цепочки.

Крылатая служительница, которую только что отшвырнул Анубис, поднялась с камня плавно, это выглядело почти красиво, если бы не ее лицо. Оно успело потерять ту холодную, пугающую правильность, которой она производила впечатление сверху. Теперь в нем было слишком много звериного. Слишком острые скулы. Слишком жесткая линия рта. Слишком узкие зрачки, в которых не осталось ничего, кроме ярости и приказа убивать.