Книга Вторая жизнь и мир по наследству, страница 58 – Таруна Поддубная

— Малыш, Эфин, вы там как? Не оглохли от радости нашего друга? — решила я спросить, что-то уж больно тихо было, непривычно.

— Я не оглох, но, думаю, в твоей оранжерее плоды с деревьев могли попадать, — недовольным голосом ответил корабль.

— У вас тут и оранжерея с садом есть? — округлившимися глазами спросил малой.

— У нас тут все есть, — синхронно ответили мы.

— Эми можно часто застать там за раздумьями или в смотровой комнате, размышлять ей там нравится. У неё прям две крайности, то вглюбь природы вглядывается, то в бескрайнюю бездну космоса проваливается, — ворчал мой заботливый корабль.

— А почему именно эти два места? — заинтересовался Эфин.

— Потому что, как правильно сказал Малыш, это две крайности. В процессе проваливания в космос затрагиваются эмоции первобытного страха, которые стимулируют по своему мой мозг, а вот созерцание природы как раз меня настраивает на эмоции умиротворения, восхищения красотой и затрагивают, соответственно, противоположные эмоции, — пыталась я объяснить свои действия и эмоции.

— А почему тебе за столом не думается? — удивился он.

— Потому что во мне несколько видов магии, каждый требует свое, поэтому я не могу как, например, тысесть за стол и мучить мозг, пока он не выдаст решение. Мне требуется нечто другое, — вот никакого творческого подхода в малом.

— А вниз головой ты не висишь? Тоже, говорят, думать помогает, — начал подшучивать надо мной Эфин.

— А вот это мы любим делать с Марком. Я переворачиваюсь на ветке дерева вниз головой, а он меня периодически раскачивает, — от моих слов у него аж рот открылся от неожиданности.

— А зачем раскачивает? — вот сразу видно, сломала я парню логику.

— Нравится ему, а может так следит, чтобы я не заснула, — за этой небольшой нашей беседой киборг закончил свои настройки и обратился к нам.

— Извините за громкость. Забыл, что когда была утилизация, она была приведена на максимальную повреждающую силу, — громкость хоть и была теперь отличной, но этот механический голос, видимо, не устраивал ни меня, ни его.

— А зачем была такая громкость на утилизации⁈ — сразу начал выспрашивать Эфин, но я взглядом остановила его расспросы.

— Мы с тобой о чем недавно договорились⁈ Забыл уже, что Димир сам расскажет, когда захочет? — строго приструнила Эфина за нарушение наших договоренностей.

— Извини, не смог удержать свое любопытство… — обратился он к киборгу.

— Все хорошо. Я понимаю, когда смогу об этом говорить, я обязательно тебе все расскажу, — успокоил его киборг.

— Ты слышал, у них тут и оранжерея с садом есть⁉ — решил сменить тему малой.

— Да, я видел уже, для отдыха мне требуется сон по 8 часов раз в три дня. У меня было много времени, чтобы Малыш показал мне, что есть на корабле, — вот еще и узнали кое-что новенькое о киборге.

— Ну, раз ты один не видел, то сбегай и посмотри. Малыш покажет, потом можешь возвращаться к нам. Я пока продолжу работу с ногой, которую ты чистил, — решила я его выпроводить, так как мне нужно было поговорить с киборгом до того, как он будет полностью восстановлен.

— Хорошо, я не против размять ноги, но можно по возвращении я сам закончу ремонт ноги, раз уж начал? Для меня это важно, — упрашивал меня Эфин.

— Хорошо, без проблем. Тогда я займусь рукой нашего большого друга, а повреждений тут на двоих хватит, — мы не торопились, да и хочу посмотреть заодно, насколько он может быть мне полезен в полетах.