Книга Меня не ждали, а я приперлась!, страница 173 – Таруна Поддубная

— А теперь смотри внимательно! – сказал Владыка и показал на потолок, где уже увеличилась часть древа, в центре которого был он.

Было удивительно, как золотая нить металась между братом и Владыкой, но это происходило недолго, и после распустилась черная лилия с тонкой зеленой окантовкой и ярко-оранжевой серединкой. И когда она полностью раскрылась, то она был выше, чем цветок брата и на одной ступени с Владыкой. Наша связь с ним была очень сильной, это подтверждало то, что между нами с Владыкой было много золотого цвета.

— А вот этого я даже и предположить не мог! – шокировано сказал брат.

— И не ты один не ожидал такого результата! – не менее шокировано сказал Владыка. – Но теперь смотри внимательней, это то, что я обещал.

Цветок, который был завядшим, от которого произошел брат, отделился и будто ожил и стал приближаться ко мне. Когда он вновь полностью ожил, оттуда появился младенец, который превратился потом в ребенка, юношу, мужчину и потом замер в полный рост, и я могла его рассмотреть: сейчас на меня смотрела практически точная копия брата, только старше, и видно это было по глазам и плотно сжатым губам.

— Это наш с тобой отец, Лилинэ, - сказал брат и обнял меня, его руки слегка подрагивали.

Дорогие мои читательницы, к сожалению, на четыре дня будет приостановлен выход глав, но потом я вернусь, и мы обязательно узнаем, что было дальше с нашими героями!

Не знаю, что со мной произошло, но такой реакции от меня не ожидал никто, включая меня саму. Увидев изображение отца, я ощутила такое сильное одиночество, с которым он так долго жил, с пустотой и дырой внутри, что оставила в его душе моя мать. Ощутив все это, из моих глаз потоком хлынули слезы, и с каждой секундой этот поток становился все сильнее, глубже погружая меня в нарастающий водоворот истерики, которой у меня не было ранее никогда.

Во мне сейчас забурлило всё, что я столько лет сдерживала, терпела и прятала от окружающих меня людей с самого раннего детства. Как мне приходилось быть сильной и доказывать, что мне хорошо одной, чтобы никто не догадался, что все обстоит совершенно не так. Вся боль, унижения и невыплаканные за столько лет слёзы сейчас нашли выход, потому что я смотрела на изображение отца как в зеркало. Посмотрев на которое внутри меня что-то лопнуло, что из последних сил сдерживало эту огромную платину всех накопленных чувств. Он был также одинок, как я, пряча от всех дыру, которая с каждым годом росла внутри него, и то же происходило и со мной. От этого дикого и засасывающего одиночества его спасло то, что в его жизни появилась мать Арвена, и потом родился сын. Сейчас мою дыру одиночества тоже закрывает спина брата, которая и позволила мне сейчас выплеснуть все накопившиеся. Ведь я всю жизнь не знала, кто мои родители и живы ли они, в итоге оказалось, что я из другого мира, и оба моих родителя умерли. Посмотреть на них я могу только благодаря чьим-то воспоминаниям, и я уже никогда не буду иметь возможности поговорить с ними или обнять их, не говоря уже, чтобы посидеть с ними за одним столом или попросить совет. Именно сейчас я окончательно это осознала, и из меня вырывалась боль, которая меня накрыла от осознания этого.

Брат, видя это все, крепче прижимал меня к своей груди и говорил успокаивающие слова, которые я не могла разобрать, так как мой мозг сейчас был далеко от здравого смысла. Сколько это продолжалось, не знаю, но когда моя истерика начала сходить на нет, то я увидела много интересного и непонятно как появившегося.