Книга Правда без лицензии, страница 247 – Ксения Кирина

Бьен, превозмогая отвращение, коснулась ладонью его небритой щеки.

Леларрон чуть наклонился и… кажется, он пытался заорать, — получился только невнятный клокочущий звук, перешедший в судорожное не то кряканье, не то хрюканье. Бьен сразу отдёрнула руки и отступила на шаг.

Бесштанный согнулся пополам, пряча лицо, но веритарчесса заметила, что кожа у него отчётливо позеленела, глаза выпучились, а горло вздулось уродливым пузырём. Изменения вроде бы не коснулись тела, не считая того, что его начала колотить дрожь, — однако и того, что произошло, хватило, чтобы вывести Леларрона из строя. Бьен удивилась тому, что ей после такого колдовства не стало хуже.

Не мешкая более ни секунды, она отодвинула засов. Орест и Рэм выскочили в коридор; Рэм подхватил корчащегося Леларрона под мышки и впихнул в комнатушку, затем запер его снаружи.

— По-хорошему, тебя бы с ним здесь оставить, — бросил он Оресту.

— Знаешь, что?! — попробовал возмутиться тот, но Бьен наступила ему на ногу.

— Заткнись, пока сюда все не сбежались!

К счастью, он послушался.

— Что ты с ним сделала? — спросил Рэм, кивнув на дверь.

— Пыталась превратить в жабу, — выдохнула Бьен. У Рэма вытянулось лицо. — Либо я этого делать не умею, либо это невозможно по определению…

Из комнаты донёсся булькающий хрип. Бьен глянула в окошко — Лелларон корчился на полу, вцепившись в волосы.

— Уф… Ты напугала меня до чёртиков, — признался Рэм. — Я и представить себе не мог, что ты можешь быть такой… жуткой.

По коридору волной прокатился шорох. Грандины дружно подняли глаза на потолок: по нему позли полупрозрачные живые кляксы.

Черти!

Под взглядом Бьен они порскнули прочь, к лестнице.

— Вот тебе и чёртики, — пробормотала веритарчесса. — Ох, они же сейчас предупредят ведьм!

Иннакартский Сантуар состоял из четырёх отдельно стоящих корпусов, соединённых галереями и образующих на участке квадрат. Первый корпус (самый большой) был отведён для изобретателей и изготовителей Печатей Правды, второй — для лекарского дела и всего, что связано с Остудой; в третьем разместились практикующие аксиоманты, подобные Густаву Круадеверу. Четвёртый корпус назывался Просветительским и занимался Правдивостью, реестром Верачет, отслеживанием и обучением колдунов, также был связан с жандармерией и веритарчерами.

Воскресным утром после достопамятного бала в Зале Совета Просветительского корпуса собрались старшие аксиоманты — двенадцать человек. К ним присоединились два приглашённых независимых Правидца и косвенный виновник сбора Густав Круадевер.

— Всё, что вы сообщили — безусловная и неоспоримая Правда. Мы все здесь и сейчас  единогласно признаём вашу Правдивость. Однако в картине, которую вы нам здесь изобразили, не хватает некоторых деталей. Я бы даже сказал, «портретов», — вкрадчиво проговорил ситуайен Леммар — немолодой, но всё ещё хваткий просветитель. — Ничего не желаете добавить, ситуайен Круадевер?

— Пока нет, — в тон ему ответил Густав, мужественно борясь с зевотой.

За неполные двое суток он спал едва ли пять часов, — всё остальное время у него отнял чёртов бал, забота о Бьенэме Грандин, укрепление Печатей Правды и срочный вызов в Сантуар. Из-за последнего Густав в спешке даже позабыл про вместилище Лу, которое хотел показать коллегам; книжка осталась лежать в квартире, на кухонном столе.