Книга Правда без лицензии, страница 173 – Ксения Кирина

Кормить своих причудливых питомиц Бьен пришлось в своей комнате, чтобы не шокировать не знакомых с ними домочадцев. Насытившись, обе — и игольница, и книга — прикорнули в корзинке для рукоделия.

Бьен, для разнообразия (этой недели), тоже решила лечь пораньше и провалилась в сон, едва коснувшись подушки.

Утром первым делом (разумеется, после обычных домашне-утренних процедур) Бьен спохватилась и занялась проверкой защитных Печатей. Всё с ними как будто бы было в порядке, как и обещал Круадевер, но веритарчессу не покидало невесть откуда взявшееся ощущение неправильности. Девушка обошла все лестницы сверху донизу, от чердака до проходной, кое-где положила по нескольку кристаллов соли, — отклика на колдовство не было.

Не получив подтверждения своим подозрениям (но не избавившись от них), Бьен вернулась в офис. Вскоре к ней спустилась Медея в парике и одолженном у мадам Катрины плаще — как и договаривались, она должна была пойти в банк, чтобы обналичить чек; хлосса Правдиво пообещала не потратить ни одной грании (хотя Бьен доверяла ей и без обещаний). Рэма мадам Катрина услала за покупками — как это частенько бывает, некоторые важные продукты (как масло, соль и мука) закончились одновременно.

В ту самую секунду, как часы показали ровно девять, раздался стук в дверь.

Бьен предположила, что это наконец-то нагрянула мадам Салвин (ведь она пропустила посещение за вчерашний день, как же так!). Но вошла не соседка.

— Доброе утро, Бьенэма, — приказным тоном заявила мадам Одиллия Грандин, вплывая в офис в облаке аромата духов и постукивая тростью. — Ты одна? Как странно.

— Доброе утро… Почему странно? — пробормотала Бьен, показав гостье на кресло.

— Потому что встречу здесь мне назначил твой просветитель. Позвонил вчера в шесть вечера и попросил приехать. Сказал, что это крайне важно. Что-то о том, чтобы я доверила тебе передачу писем для ситуайена Труффари, — сообщила бабушка, усаживаясь. — Он очень настаивал на том, что беседа должна состояться именно здесь, и нигде иначе. Гляжу, он к нам присоединиться не спешит.

Что-то ситуайен Круадевер стал много на себя брать, подумала Бьен. И не предупредил, не объяснил… даже не намекнул!

Сочетание «твой просветитель» девушка пропустила мимо ушей.

— Что я должна сделать? — спросила мадам Грандин. — Подписать какую-нибудь бумагу?

— Зачем? — растерялась Бьен.

— Как — зачем? Бьенэма, ты что же, ещё не проснулась? Раз уж я должна тебе доверить тебе передачу писем, это нужно сделать как можно Правдивее!

— Ах, вы об этом… ничего подписывать не надо, достаточно устного разрешения.

Бабушка прищурилась.

— Хорошо. Что я должна сказать?

— Что вы разрешаете мне передавать ваши письма для ситуайена Труффари. Этого вполне достаточно. Но мысли должны соответствовать словам…

— Я знаю, что такое Правдивость, — мадам Грандин небрежно махнула рукой. — Слушай и отслеживай.

Составленную формулировку бабушка произнесла Правдивос первого раза, с торжественностью, достойной королевской особы, затем не менее торжественно добавила:

— Слово-ключ для Леларрона: силуэт.

Бьен вздрогнула. Бабушка ничего не заметила.

— А скажи-ка мне, Бьенэма, вот что: ситуайен Труффари действительно замешан в чём-то Правдопротивном?