Книга Корона теней. Пляски со смертной. Часть I, страница 90 – Катерина Алессандра

А когда я почувствовала себя несколько спокойнее, всё изменилось. К вопросам о генерале резко перешли к вопросам о магии. Владею ли я магией? Замечала ли когда-либо её проявления? Если замечала, то насколько сильные? Действительно ли я способна избегать воздействия фейской магии? Что конкретно умею?

И бесконечное количество раз одно и то же по кругу. Разными интонациями, перестановкой слов, подборкой синонимов, но суть не менялась. Я даже не понимала, что их интересует больше, моё сотрудничество с генералом или наличие у меня магического дара.

— Вы же понимаете, Сирин, что вас обвиняют в тяжком преступлении, — наконец, сказал Борх вкрадчиво, деловито, смотря на меня исподлобья. При этом тени от скудного освещения так ложились на его лицо, что мне становилось страшно. — Сговор с изменником короны, да ещё и утаивание магического дара. Вы не фейри, вы смертная. А смертные должны сообщать о своих способностях ещё на границе. Вы этого не сделали.

— Как можно сообщить о том, о чём не знаешь?! — горько, устало, возмущённо воскликнула я. — Я оказалась на границе Талмаара случайно! Убегала от работорговцев.

— Неконтролируемая магия в руках смертных — это слишком опасно для государства и проживающих в нём подданных, — ответил тот. — Таких людей нередко затягивают в преступные группировки. Если вы признаетесь, мы отправим вас на принудительное обучение — вы научитесь владеть вашей силой, будете работать на корону и избежите наказания за сговор с изменником, готовившим мятеж.

— В чём признаться? — возмутилась я.

— В наличии магии.

Что ж, теперь мне предлагали сотрудничество. И отказаться, подозреваю, нельзя. Но какова цена этого сотрудничества? Что мне придётся делать? Шпионить ради королевы? Лгать, убивать, подставлять?

— Мне не в чем признаваться. Я не знаю ничего о своей магии, если она есть. Никаких тестов не проводилось.

— И никто из вашего окружения не предлагал вам пройти такое тестирование?

Я на мгновение задумалась, вспомнив уговоры генерала.

— Генерал предлагал, — ответила честно. — Но я отказалась, он сказал, что это опасно.

Борх как-то странно переглянулся с коллегами, немного подумал, а потом заявил:

— Тогда мы проведём такое тестирование. И отказаться вы уже не сможете.

Сердце сжалось, но в душе всё ещё ждала надежда на благополучный исход. Мы находились в цивилизованном Талмааре. Не замучают же они меня до смерти? Нет?

После допроса меня отправили в подвальную камеру с маленьким, узким окном под потолком, толстыми каменными стенами, дыркой в полу вместо унитаза и грязным матрасом вместо кровати или раскладушки. Никто мне ничего не объяснил, не ответил на мои вопросы. Я понятия не имела, сколько меня здесь продержат, когда за мной придут снова и что меня ждёт впереди.

Но знала одно наверняка: помогать в этой стране мне никто не будет. Разве что… Талмаар состоял в Лиге Объединённых Народов. Я — гражданка другого государства. Неужели мне не дадут возможности связаться с посольством Гатерры?

Только я подозревала, что мне не дадут ни адвоката, ни звонка. Да и звонить некому, у меня не было друзей в Талмааре. Я осталась совсем одна.

Огромный, жуткого вида орк просунул между прутьями решётки бутылку воды. И это единственное, что попало в мой желудок за сегодня. Я попыталась узнать, когда за мной придут или выпустят отсюда, но орк так страшно зарычал, что мне оставалось только отойти и затихнуть.