Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 163 – Мария Вельская

Через мгновение это была всё та же гладкая заводь. И только кувшинка медленно качалась на мелких волнах.

Вот только вокруг стало холодно. Минуту назад зелёная, трава покрылась изморозью. Песок почернел. Природа затихла.

Только живых вокруг не было. Никто не видел, что происходит там, под толщей воды, за дверью, замкнутой века назад за канувшей во тьму правящей династией Отарээти, государства морского народа.

Если бы луч света мог проникнуть за окованную заговоренной сталью круглую дверь под толщей воды, то он бы увидел...

Там, за дверью, вглубь отходил широкий коридор. Его стены были расписаны тусклыми темными знаками, начертанными кровью. Он уходил все дальше и дальше, глубже, вниз, а потом разветвлялся.

В одном из коридоров левого ответветвления, в простом на вид сухом тупичке царила непроглядная густая тьма.

Там, за невидимой дверью, скрытой старой жертвой, располагалась зала. Она была украшена костями гигантских рыб, разноцветными, сияющими во мраке водорослями, ракушками, что складывались в батальные полотна. И везде — на полу, на стенах, костях и украшениях, рассыпаном золоте и жемчугах — везде сияли зловещие алые знаки. Древняя магия казалась незыблемой. Неизменной.

Особенно много знаков было в центре. Там, где возвышался остов скелета древнего игааши — морского чудовища ростом с самую высокую башню Мойэраати высотой. Зверя с шестью ластами и маленькой головой на длинной тонкой шее.

Там, в костяке скелета, в заборе из загнутых костей, ослепительно сверкал белоснежный камень. На камне неподвижно замер мужчина. Вместо ног у него был длинный мощный хвост, прикованный к камню круглыми обручами. Заломленные наверх, за голову, руки были не менее плотно обернуты черной цепью.

На обнаженном торсе морского блестел амулет. Круглый, расписанный рунами, он впивался в плоть, не давая пленнику и шанса очнуться.

Но вот прошла минута. Другая. Черная воронка прошла сквозь своды зала, обрушившись на стены.

Талисманы, ярко горящие долгие века, один за другим стали чернеть, тускнеть и осыпаться пеплом.

Дольше всего держался заклятый кровью врага амулет. Но, в конце концов, потускнел, потух, и рассыпался крошево и он.

Медленно текли минуты. Буря утихла, мягко мерцали во тьме горы золота, переливались сундуки с сокровищами, на которые можно было скупить половину Дагоша.

Громкий скрежет разорвал пелену тишины. По белоснежному камню пробежала трещина.

Затих шёпот волн где-то далеко наверху. Ещё несколько секунд не происходило ничего, а потом...

В полной тишине раздались медленные гулкие удары сердца. Узкое белое лицо с жесткими, словно вырубленными из камня чертами, дрогнуло. Черные гладкие волосы мягко прошуршали по камню. Изогнулись тонкие губы. Дёрнулись уши с тремя прозрачными перепонками.

Пленник камня распахнул глаза. Переменчивые, как море. В один миг безмятежная бирюза в них сменилась грозным штормом.

Огромный мощный хвост изогнулся, ударил камень, раскалывая его окончательно.

Пленник дёрнулся, разрывая оковы. Медленно, неуверенно пока сел, оглядываясь по сторонам.

Миг. Второй. Третий. Вот его тело изломало, лицо исказила гримаса — и вместо хвоста появились две ноги. Мужчина медленно, словно не веря, пошевелил пальцами и свесил ноги с края камня. Брезгливо стряхнул с себя пыль оков, озираясь.