Книга След пророчества, страница 23 – Людмила Закалюжная

— Искателям станер ни к чему, — ответила я, поправляя сумочку на плече. Нож лежал внутри вместе с документами, а я привыкла чувствовать его рядом, чтобы в любой момент вытащить. Не нравилось мне все это. Волнение и тревога смешались. Я так хотела увидеться с Эрихом, хотела произвести на него впечатление. Поэтому помыла голову и потом целый час простояла возле зеркала, чтобы уложить волосы четкими волнообразными изгибами. Хорошо, что практичная Агнешка еще и лак для волос взяла. Она же дала мне шелковый шарф, чтобы я скрыла округлое декольте. Приталенный фасон платья с расклешенной юбкой до середины икры подчеркивал мою фигуру. Туфли-лодочки на низком каблуке с ремешком вокруг щиколотки дополняли образ. Из украшений были заколка Мишанина и мамин кулон, который Агнешка заставила меня снять.

— Парящий орел ни к чему. Если хочешь носить, твое дело, но не сегодня. Я не хочу, чтобы к нам прикопались мерзавцы из «Серой Лиги». Надень лучше искусственный жемчуг, — и чтица протянула мне украшение.

Я согласилась лишь по одной причине — пока действовал стикс, кулон был мне не нужен. Впервые за несколько лет я сняла мамин подарок. Артефакт от Мишанина, блокирующий чтение мыслей, — оставила. Для Агнешки это было мое любимое украшение.

На остановке у парка мы выскочили, смешавшись с толпой, шедшей на премьеру оперетты. Агнешка, схватив меня за рукав, резко свернула в переулок, где фасад кафе «Романишес» тонул в синеве августовской ночи. Неоновая вывеска с названием неровно мигала, а потом буква «М» и вовсе потухла. Тротуар перед входом был усыпан окурками и конфетти, а в углу валялась смятая афиша: «Завтра может не наступить — танцуйте сегодня!». Из полуоткрытых окон лился хриплый голос саксофона, смешиваясь с гудками автомобилей.

Агнешка неожиданно остановилась возле входа, поправила перчатки и распущенные волосы. Затем подмигнула мне:

— Все пройдет хорошо, даже не сомневайся.

Я кивнула. Складывалось такое впечатление, что чтица пыталась успокоить больше себя, чем меня.

Швейцар в потрепанной ливрее с гербом, напоминающим расплющенную монету, приоткрыл нам дверь:

— Добрый вечер, фройляйн, — вежливо произнес мужчина приятным голосом.

— Добрый, — за нас двоих ответила Агнешка, и мы скользнули внутрь.

Воздух ударил в лицо — густой, как сироп: в нем смешались ароматы кофе, духов и сигаретного дыма. Зеркала в треснувших рамах множили отражения: женщины в платьях с бисерной бахромой, мужчины в смокингах с расстегнутыми воротничками, официанты, несущие подносы с шампанским.

На сцене стоял рояль, и пианист с закатанными рукавами бил по клавишам, а саксофонист, худой как трость, выдавливал из инструмента жалобные, но красивые звуки.

Мы прошли мимо бара, где стеклянные полки были забиты бутылками с алкоголем. Бармен, ловко жонглируя бокалами, успевал подмигивать светловолосой женщине в наряде из павлиньих перьев.

А на танцполе пары кружились в вальсе. Одна девушка в платье с обвисшими рюшами слишком громко смеялась, откидывая голову назад — ее шея блестела от пота, а тушь растекалась, как черные слезы.

Агнешка ловко обходила столики, мое же платье все цеплялось за резные спинки стульев, словно пыталось удержать от встречи с Эрихом.

Я прислушивалась к себе. Магия не отзывалась на зов пары. Серебряные нити не рвались вперед, чтобы наконец-то окутать вещателя, молчала и его магия. Тревога росла с каждым шагом. Дым рассеивался, и я все яснее видела столик в углу и мужской силуэт. «Может, это… не Эрих?» — с надеждой подумала я. «Наверно, он не смог прийти в кафе и отправил напарника». Я пыталась придумать объяснение происходящему, пыталась объяснить самой себе — почему нити нашей магии до сих пор не переплелись, и я не ощущаю восторга от встречи с парой.