Книга След пророчества, страница 10 – Людмила Закалюжная

Август в этом году выдался жарким и долгожданного дождя все ждали. Я мысленно похвалила себя за то, что предусмотрительно взяла с собой легкий плащ. Едва успела накинуть капюшон, как первые тяжелые капли ударили по мостовой. Редкие прохожие торопливо прятались под навесами домов, я же решила не останавливаться, хотя стопы горели. Время поджимало. Надо было успеть на поезд до Барановичей, это еще час пути.

Мне повезло, пригородные поезда часто ездили в ту сторону, и уже через полчаса я ехала пока в полупустом вагоне. Магия искателя снова помогла без проблем пройти мимо контроллера.

Час пролетел быстро. И вот я уже спускалась на перрон станции Барановичи. Отсюда на пассажирском поезде я доберусь до Белостока. Вздохнула полной грудью и двинулась в сторону здания вокзала, чтобы узнать расписание. У главного входа толпились люди, многие просто сидели на ступенях, наблюдая за прохожими. Тут же в ожидании пассажиров выстраивались вереницы одноконных пролеток. Польская и белорусская речь лилась отовсюду и все же я надеялась хоть что-то выяснить.

Наверно, меня вела сама судьба. Возле расписания стоял худощавый немец с женой. Он меня и «обрадовал», что пассажирский поезд до Белостока будет отправляться через четыре с половиной часа.

— Если бы можно было добраться на грузовых, — усмехнулся немец. — Они каждый час отправляются.

Надо попробовать, решила я. Столько времени ждать поезд у меня не было. До Белостока еще доехать надо, а это пять часов. Если я отправлюсь даже через час, то в половине третьего буду на месте. Встреча с напарником должна была состояться в пятнадцать двадцать. Если я не приду на нее, то придется где-то ночевать, чтобы на следующий день отправиться на встречу.

Перед глазами предстала карта польского городка. Маршрут был выверен до мелочей: дойти до центральной площади, свернуть направо у ратуши, миновать мастерскую часовщика, перейти на противоположную улицу, свернуть в узкий переулок и — я на месте.

Грузовой поезд — это вам не пассажирский вагон с мягкими сиденьями. Я это прекрасно понимала, но выбора не оставалось. Поэтому отправилась в сторону грузовых составов. Вокруг воняло креозотом, металлом, угольной пылью. Я присела за штабелем шпал, дожидаясь подходящей платформы. Первый же состав, что полз на запад, оказался открытой угольной платформой — не вариант. Второй — цистерны. Третий шел под маркировкой на польском, и я замерла, вглядываясь в трафаретные буквы: «Białystok».

Сердце екнуло.

Платформа была загружена деревянными ящиками, накрытыми брезентом. Между ящиками и бортом платформы оставался узкий проход, сантиметров пятьдесят, не больше. Но много ли мне надо? Цыганке, которая в детстве спала в кибитке на тюках с одеялами?

Груженый поезд набирал ход медленно. Я выждала момент, когда последний вагон поравнялся со мной, разбежалась, зацепилась за поручни и подтянулась на руках. Юбка, конечно, предательски задралась, но было плевать. Перевалилась через борт, прижалась спиной к ящикам, натянула капюшон поглубже.

Дождь уже не моросил — хлестал как из ведра. Но под брезентовым пологом, что свешивался с верхних ящиков, образовался маленький сухой закуток. Я поджала колени к подбородку, обхватила их руками и улыбнулась.

Поезд мерно покачивало. Где-то вдалеке проплыли огни пристанционных фонарей, потом они исчезли — мы вырвались в чистое поле. Ветер свистел в щелях между ящиками, трепал край брезента. Было сыро, жестко и неуютно. И одновременно — спокойно. Как будто сама дорога брала меня под крыло.