Книга Змеелов. Гадючий остров, страница 44 – Даха Тараторина

— Хватит! – взвизгнула она. – Хватит!

Куда там! Один за другим мужики отступали. Кто с потерями, кто подобру-поздорову. Змеелов же встал посередь двора, слегка прикрыв веки, и из-под них лился зеленый свет. Василь все никак не успокаивался. Ногами затоптал бы, зубами бы в горло вцепился! А Змеелов ждал.

— ОН МОЙ ГОСТЬ!!!

Никогда прежде Ирга так не кричала. Горло сразу же обожгло огнем, но цель была достигнута: растерявшись, мужики повернулись к ней. Девка прокашлялась, начала говорить, но оказалось, что сорвала голос. Пришлось мужикам шикать друг на друга и подойти ближе, чтобы разобрать шепот.

— Колдун мой гость! – выдавила Ирга и, вдохновленная собственной ложью, продолжила: – Костыль в Ночь костров ко мне сватался! Вас и Звенигласка подтвердят, спросите! И я согласилась! Теперь Костыля… жениха моего не стало, и я прошу Змеелова узнать, что за чудище убило его! Вы не смеете прогонять колдуна, потому что он гость в… моем доме!

Первак задумчиво почесал ножнами бедро и повернулся к Василю:

— Сестра твоя правду говорит? Костыль к ней сватался?

Вас побагровел, но выдавил:

— Сватался или нет, тому я свидетелем не был. Но… собирался.

Староста досадливо ударил себя по бедру:

— За такого гостя ответ держать – врагу не пожелаешь. Признай, Ирга, колдун заставил тебя то сказать?

Змеелов смотрел на нее пытливо, все прочие – осуждающе. Ирга вскинула подбородок и твердо ответила:

— Нет. Я попросила колдуна остаться. Он найдет гадюку, а еще… – Лихое чувство накрыло вдруг колдовку. Лихое и сладкое. Она закончила: – А еще он взял меня в ученицы!

Брови Змеелова взметнулись вверх, но ничем боле он удивления не выказал, а через один удар сердца снова стал спокоен, как омут. Он сказал:

— Как интересно получается! Ты, староста, пенял мне, что не соблюдаю ваших законов. А теперь выходит, что по этим самым законам ты не можешь выгнать меня из Гадючьего Яра. Что делать будешь?

Староста ответил коротко:

— Придумаю.

Взялся за ноги лежачего кузнеца, подозвал Дана, чтобы тот помог выволочь его. Один за другим мужики покинули Костылев двор. Остался лишь Василь. Руки его бессильно свисали вдоль тела, зато ярости хватило бы на десятерых.

— Убирайся прочь с нашего острова! – взревел он. – Никто тебе не рад!

Змеелов невозмутимо пожал плечами:

— Этот остров такой же ваш, как и ее. Верно, лягушонок?

Ирга кивнула.

— Да. Иди домой, Вас. Иди. К. Себе. Домой, – отчеканила она.

Ему словно пощечину дали. Василек часто заморгал, открыл рот, да так с открытым ртом и пошел прочь. Немалых сил стоило Ирге не броситься вослед за братом…

Когда двор покинули все, Змеелов медленно и тяжело поднялся по ступеням и отворил дверь. Ирга вошла в дом с ним.

— Ученица, значит? – хмыкнул колдун.

— Ученица. Возьмешь?

— Жрать готовить умеешь?

Ирга хмыкнула: кто ж в деревне не умеет?

— Ну так иди и приготовь, – гаркнул Змеелов, после чего покачнулся и свалился на пол лицом вперед.

Как люди болеют, Ирга видала не раз. Видала, как мучаются падучей и как умирают. Но тому, что творилось со Змееловом, названия не было.

Сначала тело его извивалось в страшных судорогах, обозначились жилы, и казалось, что под бледной кожей ползает нечто живое. После из его рта, ушей и ноздрей полилась вязкая жижа, которую можно было бы принять за руду, не будь она черной и не плавай в ней зеленые искры. Когда колдуна прошибал холодный пот, Ирга обтирала ему лицо мокрой тряпицей. На помощь позвать было некого: всякий, найди он Змеелова таким, поспешил бы избавиться от незваного гостя. Потому Ирга бессильно и зло ругалась: