Книга Змеелов. Гадючий остров, страница 23 – Даха Тараторина

Колдун перехватил ее поперек пояса. Грубо и резко, словно ударил. Блажа ажно пополам согнулась. А после поймал лицо безумной в ладони, и Ирга могла бы поклясться, что в глазах Змеелова мелькнула жалость. Он прижался своим лбом к ее, и Блажа, обмякнув, как до того рука Василька, осела на землю.

Василь заорал:

— Ты что наделал, погань?! Тетка Блажа!

Кинулся на колдуна с кулаками, но односельчане удержали. Дан зачастил:

— Сдурел никак, Вас? Тетку проклял, и тебя проклянет! Ему что? Ему – тьфу!

Змеелов досадливо поморщился, не выказав к потасовке никакого интереса:

— До рассвета проспит, потом оклемается. Уберите. Мешает.

На сей раз помощники Васильку нашлись, и женщину поскорее унесли в избу. А колдун спросил:

— Еще родня у покойника есть? Нормальная.

— Нет у него никого. На острове, – нехотя ответила Ирга.

— Добро. Заносите, – скомандовал чужак и повернулся к крыльцу.

Спесь, впрочем, сошла с колдуна быстро: шум выгнал из-под ступеней змею. Супротив чужака она вскинулась, показавшись на миг огромной, зашипела… Колдун шарахнулся:

— Тварь поганая! Вот я тебя…

Как знать, многим ли подумалось, что на том придет конец чужаку и всем невзгодам, что он с собою приволок. Но ужалить змея не успела: Ирга кинулась наперерез и ловко ногой откинула гадюку в сторону.

— Они у нас что мыши, не обижай, – пробормотала рыжуха, избегая цепкого колдунова взгляда.

В избу покойника Змеелов вошел уже по-хозяйски, швырнул балахон у входа, скинул со стола чашку с недоеденной кашей прямо на пол. Кивнул на освободившееся место:

— Сюда кладите.

Василь едва устроил уснувшую Блажу в женской половине, отделил ее от вошедших занавеской и поднял с пола посуду. Одной рукой он управлялся ловчее, чем иные двумя.

— Еще чего! – возмутился он. – На стол? А может, сразу к волхве в нору отнесем, чтобы еще больше богов оскорбить?

Змеелов пожал плечами:

— Мне до ваших богов дела нет. И спорить с тобой я тоже не собираюсь. Покойника – на стол. Одежу – долой. Кто против – вон со двора. Идите старосте на меня пожалуйтесь, чтобы не скучать.

— К старосте-то оно, пожалуй, вернее, – несмело подал голос кто-то.

Однако стоило колдуну повернуться на звук, говорящий поспешил спрятаться за других яровчан, поэтому ответил Змеелов сразу всем:

— Староста тоже пусть приходит. Утром. Нынче не до него. Вот ты. – Он наугад ткнул пальцем в скопище; вышло, что на Дана, и тот онемел от страха. – Остаешься помогать. Остальные убирайтесь.

Но прежде чем колдун договорил, Дан, как девица прихворнувшая, лишился чувств, а может, только вид сделал.

— Проклял! – взвизгнула Залава.

— Никак Дан обмочился! – брезгливо подметила ее подружка.

Колдун растерянно моргнул и внимательно осмотрел свой палец, но, заметив Иргину ухмылку, спрятал руку за спину и снова принял вид равнодушный и зловещий.

Девка и сама от себя не ожидала, да кто-то, по обыкновению, дернул за язык. Ирга вышагнула вперед:

— Я помогу!

Василь сразу вызверился:

— Не выдумывай!

Колдун же одобрительно кивнул:

— Ясно теперь, на вашем острове смельчаки не мечи, а сарафаны носят. Что же, лягушонок, оставайся. Остальные – прочь.

Ослушаться никто не посмел. То ли голос у Змеелова оказался дюже твердым, то ли зеленые искры, побежавшие по его ладоням, добавили яровчанам прыти, но скоро в избе остались спящая за занавеской Блажа, Змеелов, Ирга да покойник. И еще Василь застрял в дверях, широко расставив ноги. Расставил бы и руки, да вторая, колдуном отнятая, так и висела плетью.