Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 98 – Анастасия Разумовская

Резко отвернувшись от него, я зашагала к склепу, в котором осталась моя одежда, но главное — обувь.

— И как вы этого добились? — потрясённо уточнил вампир.

Догнал, подхватил на руки.

— Отпустите, — прошипела я.

Эх, жаль, что я уже не кошка! Так бы и разодрала ему всю физиономию.

— Здесь много стёкол и камней, а вы босы. Позвольте, я вас донесу.

Само благородство! Нет, вы только посмотрите! И не скажешь с виду, что сей доблестный Ахвенго собрался отобрать у бедной девушки честно заработанного ею «Единорога»!

— Туда, — ткнула я пальцем в нужном направлении.

Ну хочет, пусть несёт.

— И всё же, расскажите, как вы добились таких потрясающих результатов и так быстро, — попросил он, послушно двинувшись мимо надгробий со мной на руках.

— У вас свои вапирячьи секреты, а у нас, человечков — свои, — упрямо не согласилась я.

— Глаша, вам же самой хочется похвастаться. Расскажите.

Ах ты ж! Я удивлённо заглянула в его лицо. Он же вроде вовсе ничего не соображает в женской психологии? Откуда вдруг такая проницательность? А похвастаться мне и правда хотелось. Я отвернулась и процедила снисходительно:

— Госпоже Туктукберг явилась Бусинка и сообщила, что умерла без вашей помощи и скоро переродится заново.

Бося хмыкнул, оценив мой ход.

— А граф Андруш? Признаться, я считал его самым сложным из претендентов на замок. Фанатики всегда меня пугали. Что вы сделали с ним?

— Ничего особенного. Обычный шантаж.

Мне хотелось коснуться его волос, жёстких (я уже это знала) и гладких. Кто там говорил «я таю»? Не помню. Вроде какая-то безумная женщина, выбравшая вместо жизни любовь, о которой даже не знала ничего. Чистое бабье любопытство. Никогда не понимала её. А вот сейчас…

«Единорог», — напомнила само́й себе мрачно.

У меня есть цель, и я её добьюсь. Клянусь всем… всеми лютиками, как говорит Хойр.

В склепе вампир спустил меня с рук и вежливо отвернулся. Я быстро оделась, натянула на ноги кроссовки. Ну наконец-то! Кошачья жизнь хороша, конечно, но вот босыми лапками по лужам и камушкам…

— А сейчас — доброй ночи. Завтра утром мы съедем. Уверена: здесь непременно есть гостиница, и в ней, может быть, даже кровати не исчезают днём.

— Глаша…

Он обернулся, шагнул ко мне, прижал к себе, положив ладонь на мой затылок, ткнулся носом в волосы.

— Пожалуйста, — прошептал хрипло, — не будь ты такой упёртой…

Я зашипела и отпрянула.

— Вот только не надо мной манипулировать! Вот эта вот хрипотца в голосе, обнимашки… Да у тебя соблазнялка не отросла, чтобы меня соблазнять!

Алые губы дёрнулись от гнева, гнев вспыхнул алым пламенем в глазах.

— Не выросла? — возмутился Бося, наклонился и поцеловал меня.

Надо было бы снова врезать ему. Показать своё «фе», так сказать… Но я лишь потянулась к его губам, чтобы продлить поцелуй, чересчур горячий для вампира. В конце концов, сказать «фе» никогда не поздно…

— Глаша, — прошептал Боэсхий, оторвавшись от моих губ.

Я приложила палец к его рту:

— Не порти момент.

Закрыла глаза и ткнулась лбом в его подбородок, чуть колючий от щетины, отросшей за день.

— Ты всё равно не переубедишь меня, фон Быборг, — прошептала, не в силах сдержать нежность. — Даже не пытайся. Я справлюсь с Обносским, выполню все три пункта нашего контракта и отберу у тебя тачку. А ты продолжишь хранить верность своей Лайси и утешаться собственным благородством. Но, знаешь, это выбор каждого: живому — живые, а мертвецам — мертвецы.