Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 85 – Анастасия Разумовская

— Пожалуйста! Пожалуйста! Я всё отдам! Отпустите меня, я никому ничего не скажу! Руслан, я всё поняла, пожалуйста, я всё поняла! Прости меня.

Граф рванул дверь. Жалюзи в кабинете были спущены, и в полумраке ярко мерцал экран рабочей умняхи. Но она же… запаролена?

— Прощу, — ответил Руслан с экрана, — но ты должна понять, кто ты, тварь, а кто — я. И заплатить…

— Что это⁈ — потрясённо выдохнул Андруш.

Его любимое кресло повернулось, и наглая белобрысая девица, полностью утонувшая за спинкой, весело глянула на вошедшего.

— Класс, да? Бомба, не хуже тех, что закладывал Топор. Дальше будет жарче. Присоединяйтесь.

— Вы ещё кто?

Голос Андруша как-то сел, слова с трудом проталкивались из горла.

— Доброжелатель. Пока что. А вот останусь ли я им, зависит от вас. Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет.

Но граф предпочёл постоять. Он успел заметить, что девица одета в белую футболку и голубые джинсы, что её ноги в белых кроссовках задраны на стол, а в руках — недоеденный бутерброд. Незваная гостья знакомой орку не была. Андруш напряг память, но не смог вспомнить это простое, ничем непримечательное круглое лицо, широкий рот с ямочками на щёчках, прямой нос, с чуть вздёрнутым кончиком, узковатые глаза невыразительного голубого цвета.

Но вскоре ему стало не до нахалки. Граф бледнел, краснел, зеленел по мере того, как происходящее на экране всё менее походило на дружеские посиделки.

— Довольно, — выдохнул с отвращением, когда парни повалились в единую кучу дёргающихся тел.

Девица нажала на паузу.

— Единственный сынок, да? Без мамы растили? — спросила сочувственно.

Андруш ослабил узел галстука, шумно выдохнул:

— Чего вы хотите?

— Покарать ублюдков, если честно. Завтра утром вся сеть будет кишеть этим видео. Из каждой звонякалки, из каждой полуумняхи будет слышно, как ваш сыночек взимает долги с несовершеннолетней девочки, которая к тому же ему ничего не должна, если говорить правду.

Шантажистка насмешливо смотрела на него и щипала себя за мочку уха. Стерва. Андруш знал таких беспринципных тварей, готовых на всё ради своих целей.

— Девочка… которую… она жива?

— Да. Вполне.

— Её… они…

— Нет, — холодный голос стервы чуть смягчился. — Она успела убежать, пока мальчики были очарованы мухоморином и любили друг друга.

Глаз графа дёрнулся. Ну, хоть не убийство. И не изнасилование. Уже неплохо. Он отошёл к окну, поднял жалюзи и взглянул на соседнюю нищенскую хибару, во дворе которой сосед-алкоголик выбивал какие-то тряпки.

— Сколько? — уточнил угрюмо.

— Чего сколько?

— Сколько вы хотите секариков за это видео?

Она спрыгнула на пол, подошла сзади, помассировала его плечи, привстала на цыпочки, шепнула в самое ухо:

— Нисколько. Если речь о секариках. Но вы откажетесь от претензий на Быборский замок. И уедете. С сыном. Навсегда. Сегодня.

Андруш взревел, обернулся, стиснул её горло, швырнув в стену, и приблизил к лицу оскаленную пасть:

— Тварь! Тебя прислал Обносский! Вы ничего, ничего не получите! Так и передай твоему хозяину! Вы ничего не докажете в суде! Мой адвокат разнесёт все ваши доводы в пух и прах. Идиоту понятно, что всё подстроено, а…

И разжал пальцы. Потому что девица, хоть ей и пришлось встать на цыпочки, чтобы глотать воздух, хоть лицо её и начало наливаться багрянцем удушья, всё равно — улыбалась. Не столько ртом, сколько ненавистными голубыми глазами. Насмешливо так, снисходительно. Пару раз она ещё вдохнула жадно, как вытащенная на сушу рыба, потом невозмутимо расправила футболку на груди, тряхнула светловолосой головой.