Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 62 – Анастасия Разумовская

Боэсхий сверкнул алыми глазами, напряжённо подёргал бровями, решился: вылез из ванной, зачерпнул воду серебряным черпалом, полил меня, намылил льняную мочалку, повернул меня спиной и действительно мягко коснулся шеи, а потом повёл вниз по позвоночнику. Я чуть не замурчала от удовольствия.

— Так что насчёт Лайси? Мне ждать разъярённую невесту или как?

— Не думаю. Если Цесарио доложит о нас, то поднимется переполох, конечно, но вряд ли кто-либо дерзнёт зайти в купальню. А потом наступит утро. А потом снова ночь, и всё вернётся на круги своя.

— А Лайси не вспомнит события вчерашней ночи?

— Нет. У неё нет вчерашней ночи. Но не думаю, что брат опустится до ябедничества.

Мягкая, вспенившаяся мочалка ласкала мои плечи, руки, лопатки… Я вцепилась в бортик: голова кружилась.

— Прям день медведя какой-то!

— Что?

— Кинокартина есть такая: «День медведя». Мишка вылезает из берлоги и съедает одного из наблюдателей, и это означает, что зима ушла. Начинается праздник весны.

— Ясно.

Он домыл мне спину до трусов, передал мочалку и отвернулся. Я намылила волосы, сняла лифчик и сбросила трусы. Однако стоило мне наклониться, чтобы вымыть ноги, и мир снова заболтался в болтанке, но вампир успел перехватить меня раньше, чем мой нос соприкоснулся с плиткой пола. Его руки, лежащие на моей талии, оказались тёплыми. Я мысленно хихикнула. Бедный-бедный скромняжка! Какие ему приходится претерпевать испытания!

Заканчивала мытьё я в объятьях кровососа. Пену он смывал из черпака. А потом я снова обернулась полотенцем и посмотрела на него, замершего статуей с плотно сомкнутыми веками:

— Есть хочется, — пожаловалась ему, зевая, — и пить. Очень. Ты не украдёшь с кухни для меня пару пирожков? Ну или чего посущественнее?

— Не стоит есть пищу из прошлого времени, — возразил вампир.

Теперь у него рдели не только скулы, но и уши. Моя, моя кровушка гуляет!

Он подхватил меня на руки и вышел, даже не подумав прибрать за собой. Впрочем, смысла в уборке действительно не было. Я положила голову на плечо кровососика, зевнула и закрыла глаза. Спать хотелось просто неимоверно. Голова кружилась, но вот это приятное ощущение чистоты и свежести искупало все неудобства.

Очнулась, когда меня положили на постель. Открыла глаза и увидела тёмный бархатный балдахин, лепнину на потолке, горящую свечу на растопленном камине.

— Спите, — посоветовал Боэсхий, сев на подоконник.

— Ляг рядом, — предложила я. — Расскажи мне о том дне, когда всё произошло. Твоя невеста, насколько понимаю, выбрала между тобой и братом — красивого-здоровенного, да? А ты? Ты тоже офицер и вот это всё? Старый солдат, не знающий слов любви.

Он усмехнулся и оказался рядом, даже ножки успел запрокинуть на деревянную балясину, поддерживающую полог, а я и не заметила, как это произошло. Опасненько однако!

— Нет, я не военный. Мой отец умер, когда мне не исполнилось и пятнадцать лет. Я, конечно, числился в армии, но лишь номинально. Была такая традиция в мою эпоху: зачислять мальчиков в войска сразу после рождения. После смерти родителя, я тотчас подал в отставку и занялся делами поместья. В те времена оно было обширно.

— А Цесарио — боевой офицер?

— Да.

— Герой войны, орденоносец и вот это всё?

— Да.

— Почему тогда родители Лайси были против этого брака?