Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 125 – Анастасия Разумовская

Взмахнула смычком.

И потекла, полилась, заструилась меланхолично-изящная музыка, наполняя и замок, и город, и рассвет тихой печалью. Минут через пять, не выдержав, трое волков, окончательно очеловечившихся, обняли друг друга, а ещё через несколько — зарыдали, обнимаясь.

— Простыл я чё-то, — прохрипел Пой, утыкаясь в клетчатый платок.

На него зашипели. Тихонько, чтобы не мешать музыкантам.

«Надо будет памятник заказать им, — прочувствованно думал Крокодилий, вытирая лапой едкие слёзы. — Мраморный. Красивый. С золотой надписью. Что-то вроде „пусть земля будет вам музыкой“. Или как-то так… Да. Это будет хорошо».

Ему вдруг вспомнилась мамаша, как она, закусив папироску клыками, варит кашу с ягнятиной, повернув уши к визору, на котором Лаура разбивает тарелки о голову любимого Деменцио и, рыдая, рассказывает, что беременна именно он него, а не от Сексуалио, тот же не верит и верещит пронзительно и томно про измену. Эх, любимый мамин сериал «Бедные, не плачьте, богатым сыро!». Таких больше не снимают. И любимая каша с нежной ягнятинкой, бекавшей ещё пять минут назад…

Детство. Романтика. Эх, было, было тогда настоящее, не то что сейчас! Настоящая романтика. Настоящее мясо. Табак, кстати, тоже испортился с тех пор.

Ностальгию испортил «Централовский Владим». Крокодилий вздрогнул, перепуганно уставился на экран собственной звонякалки. Дрожащим когтем нажал красный кружочек.

— Да, шеф… — почувствовал, как шерсть поднимается на холке дыбом. — Нет, мы… Да. Упустили, но… Мы найдё… что? Это? А, тут труп шпарит. Будущий труп… что? Да, сейчас.

Направил камеру на Никандрика крупным планом.

По лицу мальчика текли слёзы вдохновения. Крокодилий подошёл, продемонстрировал Ужасному клавесин под разными ракурсами, пальцы пацана, порхающие над клавишами.

— Что? А… скрипочка… вот.

Он повернул звонякалку к Юльси. Девчонка тоже плакала, но глаза её были закрыты. Небольшие пухлые губы подрагивали, и скрипачка, видимо, так ослабла, что её нехило так мотыляло из стороны в сторону от взмахивания смычком.

— Попросили просто… ну типа последнее желание, — виновато оправдывался Крокодилий. — Святая ж вещь… Но как только, так мы их сразу… этого… Что?

Отпрянул от звонякалки, настороженно посмотрел на неё.

— В смысле: везти к вам? Они действительно ничего не знают… Что? Понял. Прямо сейчас? А та, сбёгшая? Ну которая белобрысая?

— Нахер херню, — рявкнул Ужасный. — Даю тебе, хрен, час на дорогу, нахрен. Жду у себя. И её, и сынишку. И чтоб ни один волос ни хрена… Ты понял? Как царицу вези.

— Так точно, шеф, — сипло выдохнул Крокодилий и моргнул пару раз для верности.

Что за чудеса?

Я открыла глаза и увидела кирпичный свод. Заморгала. Посмотрела налево-направо.

Всё та же Босина спаленка. Горят высокие свечи, и всё украшено венками белых цветов. Я — в гробу. Обивочка бархатная, вишнёвая. Миленько, ничего не скажешь!

Простонала, села, сбросив с груди букет нежных матиол. Что за…

На мне было длинное кружевное белое платье. Не хватало ещё только… Я подняла руки ко лбу и нащупала венок и тафту. А нет, хватало. Скинула фату, перебросила ногу через стенку гроба, вторую, спрыгнула на пол.

— Бося, что за шутки!

Ещё и музончик какой-то нерадостный. Вот такое: па-па-па-па-а. Орга́н, вот, вспомнила. Это орга́н играет. Напугать меня, что ли, хотят? Я задрала подол повыше (но он всё равно волочился по полу, собирая пыль) и двинулась к лестнице.