Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 104 – Анастасия Разумовская

На другую сторону реки, там, где темнела хижина госпожи Туктукберг, вёл странный мостик в три брёвнышка шириной. Он был так себе приделан к берегу и отчаянно раскачивался, когда по нему шли. Местами сохранились поперечные досочки, которыми кто-то пытался починить гнилые места, но в целом мостик претендовал войти в первую десятку мостов для экстремальщиков.

— А нет другого? — боязливо спросил Хойр, останавливаясь в самом начале.

Я оглянулась:

— Есть. Мостов вообще много. Есть Доровальский. Есть Меньшеухтинский. Или там Деньгизабиральный. Но всех их объединяет одно: они очень далеко отсюда. Так что ты либо прямо сейчас идёшь со мной, либо возвращаешься к Никандрику.

И пошла вперёд. Мост подо мной закачался — это на него вступил Хойр. Всё же смелый пацанёнок из него может вырасти.

Старушка мы застали копающейся в садике. Её шляпу больше не украшал боярышник, а на шее не висели чесночные бусы, а вот бубенчики на капюшоне позвякивали вполне жизнерадостно и задорно.

— Здравствуй, милая, — Туктукберг подняла очки и подслеповато всмотрелась в моё лицо. — Пася, да? Ты за пирожками?

— Не… — начала было я, оглянулась на Хойра и вздохнула: — Ничего не могу с собой сделать! Они та-а-акие вкусные! А друг мне не верит. Говорит, что вкуснее, чем в «Булкокотлете» не бывает…

Мы и глазом моргнуть не успели, как всё повторилось, как и в прошлый раз: маленькая кухонька, мгновенно поднявшееся тесто, русская печь, и — вот, пожалуйста — целая гора пирожков на фарфоровом блюде.

— Она ведьма, — шепнул Хойр мне на ухо.

— Потомственная, — закивала Туктукберг.

И принялась рассуждать о прелестях бытовой магии. А в двери кухни вошёл Рыжик и вонзил в меня укоризненно-обиженный взор. Я вспомнила про шестерых нерождённых котят и почувствовала крайнюю неловкость.

— Ну что, вкусно? — улыбнулась потомственная ведьма, вытирая руки о расшитое полотенце, которое умудрилась вышить прямо у нас на глазах, пока я переглядывалась с котом, а Хойр, нерешительно протянул руку, взял пирожок и откусил его.

— М-м-м! Вкушнатиша! — выпалил эльфоорчёнок, давясь выпечкой.

— Вот эти — с луком и яйцом, это — с печёнкой, а это… А ты чего не ешь, милая?

Я облокотилась о стол и пригорюнилась:

— Ах, моё сердце разбито! Милёнок уехал и ничего не сказал. Бросил меня, наверное. Он красивый, а я — дурнушка. Он богатый, а я — нищебродка. Девчонки говорят, что он меня бросил, что он — фазан самодовольный, и у него небось в каждом городе по девочке… Да и зачем ему нищенка…

Хойр поперхнулся и закашлял.

— Вполне симпатичная девочка, — не согласилась Туктукберг.

Глаза её блеснули любопытством. Видимо, страсть всех женить была ей присуща. Впрочем, не мной замечено, что многие женщины в определённом возрасте предпочитают любовные истории вместо хлеба.

— Да! — поддакнул Хойр и схватил пирожок с печенью.

— Вот-вот, — уныло пожаловалась я, — я только симпатичная, а он вон, смотрите, какой красавец!

И показала ей заранее скачанную фотку на звонякалке. Туктукберг наклонилась, ахнула:

— Русланчик! Да, паренёк ладный… Но нет, этот точно не изменщик!

Хойр снова поперхнулся. На этот раз пирожком с клубникой.

— Откуда вы знаете? — я выразительно хлюпнула носом.

— А они с друзьями приходят ко мне, — охотно пояснила старушка, опустилась в кресло, утонула в котиках и застучала спицами. — То дрова поколоть, то грядки с мухоморами перекопать. Настоящие мурму́ровцы! Очень хорошие ребята.