Книга Стой, я не договорила!, страница 72 – Анастасия Разумовская

— Если, то — конечно.

Юлиарн, тихо матерясь, вышел из кабинета. Он явно считал, что отдал победу брату, но… Сомнительная победа. Весьма сомнительная. Примерно, как и внезапные чувства магистра к псевдо-Жене.

— Мы с детства знаем друг друга. Понимаешь, он всегда… он всегда… Он такой пушистый был! И глазища — во! И хлоп-хлоп ресничками. Ты не представляешь, сколько раз я его за нос укусила! У него до сих пор шрамы есть… А тут…

Берити, уткнувшаяся в мою шею, всхлипывала, и я молча гладила её огненные волосы.

— Зачем он Церсее? Вот зачем? Аргус же не её уровень… А мне он нужен!

— Зачем? — неосторожно спросила я.

На меня полился новый поток дифирамбов Аргусу.

М-да: типичная пара — плохая девочка, смирный мальчик-ботаник. Вот только послушный скромный мальчик бросил свою хулиганку ради принцессы. Берити, конечно, ждала, что я скажу, как ужасна Церсея, и — что скрывать — того же хотелось и мне. Но это было бы не педагогично, и мы просто разговаривали о всяком. О детстве Берити, о её дружбе с братьями — Солиром и Аргусом (те внезапно оказались братьями). Наконец, когда первая ванна слёз пролилась, я осторожно заметила:

— Так а почему ты решила, что всё это всерьёз? Неужели ты уступишь своего Аргуса первой встречной?

Да, это был так себе аргумент. Какой смысл бороться за мужчину, который сделал свой выбор? Никогда не одобряла идею завоёвывать чью-то любовь. Мне кажется, в этом есть что-то нездоровое, неуважительное отношение прежде всего к самому себе. Вот я, например, просто взяла и разлюбила Иштефана. Потому что самое главное в жизни — сохранить уважение к себе. Собственное достоинство.

Но Берити была слишком маленькой, к тому же прямо сейчас она страдала. И всё же позже мы с ней обязательно это обсудим. Разберём, и она сама всё поймёт…

Однако вслух я говорила совершенно другое.

Несчастная влюблённая успокоилась только ближе к вечеру, так что на ночное занятие мы с ней вышли вместе. Зал снова представлял из себя обычную университетскую аудиторию. Солир и Аргус по-прежнему крутились вокруг Церсеи, но та не очень-то обращала на них внимание. Ллой тоже был здесь, угрюмо смотрел на всех исподлобья, засунув руки в карманы. Одним словом, весь псилой уже собрался и лишь ожидал появления магистра Иштефана.

Но появился не он.

— Юлиарн, а где Тефан? — изумилась Церсея.

«Ну и супер, — подумала я, облегчённо переведя дыхание. — Юлиарн лучше, чем Степан».

— Сегодня у вас преподаю я, — весело ответил принц.

— Ты? — Церсея выразительно хмыкнула. — Тёмную магию?

— Нет, фехтование. Днём мы танцевали, а сейчас…

— Он отправился драться с Дэграшем! — вдруг ахнула Церсея и вскочила: — Ты послал его воевать, да? Одного против Кукловода и его кукол! Ты с ума сошёл, Юль⁈

Мне сразу вспомнилась песня небезызвестной группы. А потом — смертельно бледный магистр кровавой магии, заливающий снег своей кровью. Я испуганно стиснула край стола. Но ведь Иштефан — великий тёмный маг. Вон как он разметал крысиного короля в библиотеке! Зачем истерить, если… Он справится, конечно.

— Церсея, уймись, — довольно грубо посоветовал принц.

Но… в его голосе я услышала напряжение. Его же заметила и в усмешке, как всегда разбитной. И мне вдруг стало страшно.

— Что такое кукольная магия? — шёпотом спросила я у Берити, севшей со мной рядом.