Книга Скиталочка. Куда он, туда и я, страница 82 – Андрей Буторин

Такие вот мысли бродили в моей голове, когда я пригорюнившись сидела на холодной каменной скамье в двухместной комнате-келье, где на второй скамье посапывала, порою жалобно всхлипывающая во сне раскисшая Анюта. Как оказалось, вопреки моим предыдущим наблюдениям наше «волшебное свечение» окончательно еще не пропало, и я хотя бы могла видеть синеватый контур подруги, как, собственно, и свои части тела. Иначе бы мы оказались вообще в полной тьме – огарок свечи, после того как нас накормили жидкой похлебкой и дали напиться невкусной теплой водой, унес молчаливый хмурый прислужник.

Охохоша поселила нас с подругой на ночлег в этот каменный «люкс», а куда увела Ваню – неизвестно. У меня, понятно, вертелся в башке ответ, что в свою «светлицу». Но я надеялась, что нет. Если уж она придумывает такие условности, как свадьба, то, возможно, придерживается и других. Чисто для хохмы. Вроде как все по чесноку. А свадьба, точнее, свадьбы, были назначены назавтра. Сразу три: графини с Иваном, Ани с кем-то из стражников (те, вроде, сами должны были выбрать жениха) и моя с… тьфу!.. подлым старцем.

Да, у нас с Аней был вариант, о котором мы, конечно, помнили и который со всех сторон обдумали. Мы могли хоть прямо сейчас «провалиться», и давали процентов девяносто, что это бы сработало. Но здесь бы тогда остался Ваня! Да, назавтра, узнав, что мы пропали, он бы наверняка догадался, что именно мы сделали, и мог бы последовать за нами. Но вот точно мог ли? Графиня – стерва, но не идиотка, сразу бы все просекла, а с учетом того, что магиня она нехилая, точняк бы колданула так, чтобы Ваня «правом Литца» воспользоваться не смог. Другое дело, если бы мы с ним договорились заранее, и сделали это одновременно, чтобы Охохоня и охнуть не успела. Но как с ним договоришься? Никак, в этом все крутилово-закрутилово.

Я тоже решила хоть немного подремать и растянулась на скамье. Но лежать было ужасно неудобно: жестко, холодно. К тому же еще поддувало и сквозь узкое оконце без стекол, через которое было видно лишь ночную темноту – лишь чуть-чуть более серую, чем кромешная тьма нашего каземата.

И вдруг в этом смутно сереющем узком прямоугольнике возник силуэт. Сначала я подумала, что все же начала засыпать, и он мне просто мерещится. Тем более силуэт был странный – на птичку не похож, какой-то несуразный для птички, будто у той четыре лапы и большой пушистый хвост…

— Ага, – сказала «птичка». – Вот вы где! Хорошо, что еще светитесь.

— Бела! – подпрыгнула я на скамье. – Ты моя хорошая! Иди скорее сюда!

Белочка в два прыжка оказалась у меня на плече. Тепленькая, мягонькая…

— Я уже думала, что больше тебя не увижу, – призналась я.

— Как это? – удивилась белка. – А орехи?

— Ну да, ну да, – сказала я. – Конечно! Как я могла забыть?

— Это нельзя забывать! – спрыгнула с меня взволнованная Бела.

— Она шутит, – успокоила ее проснувшаяся Анна.

— Об этом нельзя шутить! – не унималась белочка. – Это же орехи!

— Ладно, не буду, – вздохнула я. – Тем более, нам теперь не до шуток.

— Почему?

— Завтра нас выдадут замуж за всяких придурков, а Ванечку моего… Ванечку Охреноша себе заберет. Вот тебе и все орехи.

— Как так? – запищала Бела. – Так нельзя! Это плохие орехи!

— Полностью с тобой согласна. А что делать?