Книга Эн. В поисках таланта, страница 93 – Мария Комягина

Мангуш выглядел не лучше, хотя, конечно, для человека, отошедшего от границы с Безмирьем буквально несколько дней назад, довольно сносно, раз успел и силой помериться со стражами их заточения. Не спал, и Эн, вспомнив о рукописях своего неожиданного наставника, решила уточнить:

— Мангуш, ты единственный наследник клана?

Тот в ответ удивлённо приподнял брови. Для нескладной фигуры, которую он, каким-то образом, поддерживал, как и все нелюди клана Дию Пэрие, чтобы оставаться в человеческом облике, такая реакция на лице выглядела комично. Брови ушли вверх, а других изменений не последовало: никаких мимических морщин, округленных глаз, вытянутых черт. Серьезное, сосредоточенное лицо, и где-то там высоко на лбу брови. Но обстоятельства не располагали к веселью.

— Да, единственный.

— И что было стало бы с кланом, если бы ты ушел в Безмирье?

Он задумчиво откинулся на стену, рядом с которой сидел прямо на пыльном полу, и спустя некоторое время произнес:

— В нашем клане Дию Пэрие всегда правит мудрейший. Тот, кто обладает и крепким умом, и хитростью, и гибкостью. Может не только справляться с делами клана, управлять его воинами, но и возвеличить клан среди остальных. Стяжать богатства. Когда в клане все уверенно смотрят в будущее, никто не будет бороться за место Верховного. И отец по праву занимает это место. Ни у кого не возникнет даже мысли оспорить его власть, пока он сам не захочет передать дела наследнику. Не обязательно по крови. Хотя за последние столетия всегда власть Верховного переходила от отца к сыну. Только исторические хроники хранят почти легенды о другом наследовании.

— То есть погибни ты, Верховный вполне может передать клан любому другому?

— Тому из клана, кто будет достоин. И это слово будет нерушимо, так как сказано мудрейшим.

— Ногай может быть желает стать достойным места Верховного? Поэтому тебя хотел устранить, как соперника?

— Это единственно возможное. С Ногаем у нас нет вражды. Не было.

— А с отцом? - Эн внимательно посмотрела на Мангуша. Теперь его брови оставались на своем положенном для человеческого лица месте. Не удивился вопросу. Не возмутился. Только раздумывая глядел прямо перед собой.

— Отец в последнее время желает все больше и больше, вопреки разуму. Соглашается на любые сделки, что могли бы принести богатство. Даже если они грозят разногласиями с другими кланами или с Советом. Ненасытная жажда. Воины его поддерживают, потому что получают свою огромную долю. Кто-то задумывается, но не ропщут. Не бывало такого, чтобы Верховный был неправ.

— И ты, разумеется, пришел к Бастию, поговорил по душам, но он, не внемля твоим словам, продолжил в том же духе, и вскоре, совсем негаданно, Ногай решил действовать...

Мангуш не ответил, нахмурился. Брови эти...

Неожиданно ветви, что плотной стеной закрывали проход, начали расплетаться, расходиться в стороны, извиваясь и втягиваясь в древесную плоть. Как только выход был освобождён, на пороге появилась капитан Лин.

Не то, чтобы Эн почувствовала разочарование, когда увидела девушку, вместо кое-кого другого, но она не могла не заметить в себе несвойственное ей ранее, не считая насильно внушаемого каффом, желания увидеть Эда и какого-то волнительного предвкушения встречи, а после лёгкой грусти от того, что она откладывается. Это кафф влияет? Или она сама привязывается к Грандэссину, к его особенному обращению, к их внутренним переговорам, к ее вере в него, что он придет, спасет... Не стоит поддаваться этим странным чувствам. Им все равно придется расстаться, она не может оставаться в Нижнем мире, в мире Грандэссина.