Книга Леди горничная принца-дракона, страница 30 – Стася Лис

Я осталась стоять на месте. После дикого дракона, который пытался меня поджарить, уже ничего не страшно.

— Нет. Я беспокоюсь о нашей маскировке. Если Мано или кто-то ещё узнает, что вы дракон, возникнут проблемы. Тогда всё, через что я прошла, пропадёт зря.

Он навис надо мной. Его взгляд долго бегал по моему лицу, изучая. Затем он сделал шаг назад.

— Да, ты права, – качнул он головой, прикрыл глаза ладонью. Сделал пару глубоких вдохов. – Ты права.

Мы оба были не в порядке. Но не могли позволить себе потерять контроль и потратить все усилия впустую. Поэтому он подошёл к креслу, где на спинку висел его пиджак, и достал из внутреннего кармана маленькую полупрозрачную колбочку.

* * *

Выигранные деньги нас мало интересовали. Но возможность встретиться с той самой Графиней Чешуи мы ждали несколько долгих дней. Анжело не выходил на связь. Но Дамиан приставил к нему доверенных людей. Именно они выяснили информацию о графине и составили небольшое досье.

Контесса Виттория Равена. Сорок три года. Вдова графа Равена, почившего при странных обстоятельствах во время ежегодной охоты в собственных владениях. Как гласят официальные источники: один из охотников принял графа за дикого кабана, услышал шорох в кустах и выстрелил из охотничьего арбалета. Болт попал точно в висок, и граф скончался на месте.

Виттория стала единственной законной преемницей состояния мужа — он заранее отписал на её имя завещание. Причастность графини читалась невооружённым глазом — по крайней мере, логика мотива была очевидна. Но доказать ничего не удалось. Дело графа Равена прошло как несчастный случай — и никто не стал настаивать на пересмотре. Родственников, кроме жены и пары тёток по отцовской линии, у него больше не было.

Всё сложилось удачно. Виттория вышла замуж за графа в двадцать лет, через пять он погиб на охоте — и огромное состояние оказалось в руках скорбящей супруги. С тех пор она почти не покидала поместье. Поговаривали, что она до сих пор носит траур по мужу. Но «злые языки» уверяли, что видели её с молодым белокурым любовником. Впрочем, всем слишком нравилось верить в сказку о скорбящей красавице-вдове, которая так сильно любила мужа и в память о нём отказалась выходить в свет.

Сказка оказалась ложью. Люди Дамиана накопали на графиню Равену много противоречивой информации.

Однако найти что-то о её причастности к аренам и продаже диких драконов не удавалось. Официально она ни с кем не вела торговлю. Даже её псевдоним ни о чём не говорил ищейкам — прямой связи между Витторией и «Графиней Чешуи» не было. Единственное, что удалось достать, — большой список аристократов, хотя бы однажды посещавших арены. Многих из них арестовали — пусть и по другим обвинениям.

Мы с Дамианом (под личиной дона Фабио) ещё несколько раз побывали на той же арене. И обнаружили, что слухи об арестах начали распространяться. Аристократы были встревожены.

— Не ровен час, Фабио, – рассмеялся месье Руссо, – как тебя с твоим островом арестуют.

Дамиан тоже рассмеялся. Я сдержанно улыбнулась, сидя у него на коленях. Он слегка сжал моё бедро, а я попыталась незаметно убрать его руку. Лицо моё стремительно заливалось краской от столь непристойной позы. Пусть я и согласилась играть его пассию, но чувство неловкости и стыда снедало меня изнутри.