Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 29 – Юлий Люцифер

— Я останусь, — сказала леди Аурика.

— Вы тоже входите в “всем”, — ответила Агата.

Я почти полюбила эту женщину.

Почти.

Леди Аурика была возмущена, но спорить с храмом Семигорья при Эйране не рискнула. Когда ее увели, лекарь ушел готовить настои, слуги разошлись, в галерее остались только мы трое: я, Эйран и Агата.

За дверью южных покоев тихо скрипнула половица. Наверное, служанка ставила воду. Обычный звук. Никаких знаков. Никакой мистики. Просто женщина за стеной, чье возвращение уже развернуло мой брак лицом к той правде, которую все избегали.

Агата сказала:

— Нужно поговорить в архивном кабинете. Сейчас.

Эйран кивнул.

— Идем.

Я не двинулась.

Он остановился.

— Сэйра?

— Нет.

Оба посмотрели на меня.

Я сама удивилась, как спокойно прозвучал мой голос.

— Я не пойду в архивный кабинет, где Драммонт хранит половину ключей. Если речь о моей печати и ее крови, разговор будет в храмовой комнате. Там, где ваши архивные люди не меняют листы местами.

Агата чуть приподняла бровь.

— Разумно.

Эйран снова посмотрел на меня. В его глазах было что-то трудное: раздражение, усталость, вина и еще незнакомое уважение, которому он, кажется, сам не доверял.

— Хорошо, — сказал он. — В храмовой комнате.

Мы пошли туда молча.

Храмовая комната находилась в старой части дворца, возле малого зала обрядов. Ее использовали редко: для семейных клятв, рождения наследников, подтверждения родовых печатей. После моей свадьбы я заходила туда только дважды. Оба раза — по ночам, когда у Эйрана приступы были слишком сильными, и обычной башенной чаши не хватало.

Комната была небольшая. Черный алтарный стол, три чаши с ровным огнем, шкаф с храмовыми книгами, узкое окно на внутренний двор. Здесь не было роскоши. И это успокаивало.

Агата закрыла дверь и поставила печать тишины.

Простую. Видимую. Серебряная нить прошла по косяку, замкнулась на ручке. Я увидела, как она сработала, и только тогда села.

Эйран остался стоять.

— Что с Виверной? — спросил он.

Агата сложила руки на столе.

— Ее кровь действительно из рода Сольвейн. Вероятность подмены мала. Но в крови есть клятва, которую она не могла заключить полностью добровольно.

— Что за клятва?

— Черная. Не в смысле “злая” для красивого слова, а запрещенная по закону Семигорья. Такая клятва привязывает человека к чужой воле через боль, страх или долг. Она не управляет каждым шагом, но может направлять решения, усиливать нужные чувства, глушить память.

Я вспомнила темный ободок у ее зрачка.

— Она знает?

— Частично, возможно. Или чувствует, но не понимает.

Эйран сжал пальцы на спинке стула.

— Ее можно снять?

— Сначала нужно понять, кто поставил.

Я сказала:

— И зачем вернул ее именно сейчас.

Эйран повернулся ко мне.

— Ты думаешь, это связано с башнями.

— Я думаю, в этом доме слишком много совпадений, которые носят печать Драммонта.

Агата не возразила.

Эйран заметил.

— Вы тоже подозреваете Ориса?

— Я подозреваю документы, которые он вел, — сказала Агата. — Люди часто выдают себя тем, что считают неважным для других.

— Например?

Она достала из внутреннего кармана сложенный лист и положила на стол.

— Ваша помолвочная печать с Виверной Сольвейн не была закрыта после ее исчезновения. По архивным правилам это нарушение. Через год после исчезновения ее должны были либо признать мертвой официально, либо заморозить контур. Ничего из этого не сделали.