Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 113 – Юлий Люцифер

— Поставьте меня.

— Нет.

— Я не беспомощная.

— Сейчас — да. Завтра будем обсуждать вашу гордость.

— Вы всем так отвечаете?

— Только тем, кто падает у меня под ногами.

Она хотела огрызнуться, но сил не хватило. Вцепилась в его плечо и отвернулась. Эйран смотрел на это молча. Не ревниво. Скорее с облегчением: кто-то мог помочь Виверне без той опасной вины, которая тянула его к ней.

В лечебной комнате нас разделили.

Виверну — на узкую кровать у стены, под серую храмовую сеть. Эйрана — в соседнее кресло, потому что Агата сказала, что если он еще раз “просто постоит”, она свяжет его тем же контуром, что и архивных исполнителей. Раненого стражника Тавина увели к лекарям. Пленных посадили в нижнюю комнату под охраной.

Меня оставили у стола.

На стол поставили плошку с пеплом Нимеи, рядом — чистый флакон с широкой горловиной, серебряную воронку, чашу с водой и маленький нож. Не для крови, как сразу предупредила Агата.

— Для повязки. Не смотрите так.

— Сегодня трудно доверять ножам.

— Разумно. Но нож ни при чем.

Она разрезала ткань на моей ладони. Повязка прилипла к коже, и когда Агата отняла последний слой, я выругалась.

Негромко.

Но выразительно.

Лисса, стоявшая рядом с папкой, открыла рот.

— Я не знала, что ты знаешь такие слова.

— Я многое скрывала ради репутации рода.

Тавин у двери фыркнул.

Эйран закрыл глаза, будто ему одновременно больно и смешно.

Агата посмотрела на ладонь.

Пепел Нимеи въелся в линии кожи тонким серебристым налетом. Ожог от чаши расползся у основания пальцев, но не чернел дальше. По крайней мере, хорошая новость.

— Он не должен оставаться в коже, — сказала Агата. — Остаток чужого дара может начать тянуться к вашему. Не сразу, но со временем.

— Снимайте.

— Будет неприятно.

— После всего, что сегодня было, слово “неприятно” звучит почти мило.

Она взяла мягкую кисть, смочила в воде с серым порошком и начала вычищать пепел из линий ладони. Медленно. Терпеливо. Так работают не с раной, а с документом, где нельзя повредить ни одной буквы.

Боль была странной: не острой, а тянущей, будто из кожи вытаскивали крошечные занозы.

Я смотрела на плошку, куда падали светлые крупицы.

— Это все, что осталось?

Агата не подняла глаз.

— От дара — возможно, не все. От человека — нет. Человек был больше дара.

Я кивнула.

Эта фраза была нужна.

Не красивая. Рабочая.

Марта принесла Виверне чистую рубашку и укрыла ее дополнительным одеялом. Та лежала тихо, но не спала. Смотрела в потолок, иногда моргала слишком часто. После черной клятвы люди не сразу возвращаются в себя. Я видела похожее у стражников, которым снимали боевые привязки после северных походов. Они потом неделями просыпались от собственного имени.

— Виверна, — сказала Агата, не отрываясь от моей ладони. — Что вы помните после того, как вас привезли в архив?

Виверна долго молчала.

Эйран открыл глаза.

— Не сейчас.

Виверна повернула голову.

— Сейчас. Пока помню.

Он замолчал.

Она сглотнула.

— Меня привезли не силой. Сказали, что в храме слишком много людей Тальгарда, а здесь снимут клятву быстрее. Леди Аурика не знала. По крайней мере, думаю, не знала. Со мной была женщина из Сольвейнов, дальняя родственница. И двое архивных.

— Имя женщины? — спросила Лисса, уже готовая записывать.

Виверна закрыла глаза.