Книга Развод с драконом, или попаданка в теле истинной, страница 45 – Настя Савельева

Она отзывается мне.

Не телом — хотя тело тоже, конечно, отзывается, и ещё как. А душой. Я чувствую её страх, её усталость, её растерянность. И ещё тепло. Столько тепла, что я, дракон, который должен плавить всё вокруг, просто... греюсь.

Истинная.

Не та, что была по бумажкам. Не та, что должна была стать моей по праву. А та, что пришла из ниоткуда, заняла чужое тело, перевернула всё вверх дном и теперь стоит, дрожит и смотрит на меня так, будто я не чудовище.

Я не знаю, что делать.

Сказать что-то? Отпустить? Притянуть ближе?

В голове пустота. Только стук сердца — её, мой, уже не разобрать, где чей.

Илва поднимает руку и касается моего лица. Холодные пальцы гладят щетинистую скулу, спускаясь к подбородку. Останавливаются там, где щетина колется.

— Ты... — говорит она тихо. — Ты дрожишь.

Я?

Сжимаю челюсть.

— Драконы не дрожат.

— Ага, — выдыхает она. — Конечно.

И улыбается.

Слабо, устало, но улыбается. И я понимаю, что пропал. Совсем. Безнадёжно. По-дурацки пропал.

Притягиваю её ближе и утыкаюсь носом в макушку. Пахнет корицей, дымом от камина и чем-то тёплым, домашним. Тем, чего у меня никогда не было.

Илва обнимает меня в ответ. Просто кладёт руки на спину и прижимается. Всей собой.

И я стою, обнимаю эту сумасшедшую женщину, которая влезла в чужую жизнь, чужая душа в чужом теле, и молчу.

Потому что слов нет.

Потому что, если открою рот — скажу что-то, о чём пожалею. Или не пожалею, но будет слишком поздно.

Она молчит тоже.

И это молчание — лучше любых слов.

Просыпаюсь оттого, что затекло плечо.

Тело ноет, требует сменить позу, размяться, но я не открываю глаза. Ещё несколько секунд хочу побыть в этом странном, полусонном состоянии, где не надо ничего решать и никого бояться.

А потом память возвращается ударом под дых.

Ритуал. Поляна. Илва. Её прощальная улыбка. И поцелуй.

Твою ж...

Резко распахиваю глаза и тут же зажмуриваюсь обратно — слишком ярко. Камин почти прогорел, но угли ещё тлеют, отбрасывая тёплые блики на книжные корешки. За высокими окнами уже серо-голубое небо, скоро рассвет.

Я не в своей комнате. Я в библиотеке. В кресле у камина. И я не одна.

Игнар сидит на полу рядом с креслом, привалившись спиной к подлокотнику. Его голова запрокинута, глаза закрыты, а грудь мерно вздымается.

Спит, сидя на холодном каменном полу, хотя вокруг полно мягких кресел и диванов.

Я осторожно поворачиваю голову, стараясь не делать резких движений. Шея затекла знатно, видимо, я так и уснула в том положении, в котором он держал меня после поцелуя. Прижав к себе и уткнувшись носом в макушку.

Руки всё ещё сжимают край тяжёлого шерстяного пледа, которым я совершенно не помню, чтобы укрывалась.

В груди разливается что-то тёплое и липкое, похожее на мёд. Я пялюсь на него спящего и понимаю, что улыбаюсь как дура. Останавливать эту улыбку нет никакого желания.

Во сне он выглядит... проще. Не таким пугающим. Грозные складки между бровей разгладились, челюсть расслабилась, и видно, что вообще-то он моложе, чем кажется, когда не рычит и приказывает.

Чёрные ресницы отбрасывают тени на скулы, щетина за ночь отросла ещё гуще. И губы... Не такие жёсткие, как наяву. Чуть приоткрыты, расслабленные.

Я вспоминаю, как эти губы целовали меня несколько часов назад, и по коже бегут мурашки.