Книга Александрин. Яд его сердца, страница 85 – Валерия Чернованова

Нет! На своих двоих на ночь глядя точно никуда не пойду.

Тем более что чувствую себя неважно. На меня вдруг навалилась непонятная тяжесть, словно булыжником придавило плечи. Сердце билось в груди как сумасшедшее. Душно, как же душно. И этот запах… Резкий, тошнотворный. С каждым мгновением он ощущался всё острее. Заставлял кривиться и сжимать плотнее зубы.

Кажется, меня сейчас вырвет.

— Ва… ваши глаза… — Кантен попятился от кареты, словно в ней сидела не молодая привлекательная девушка, а самое настоящее чудище.

Зачем-то осенив себя знаком Единой, кучер вжался в щербатую стену дома. Внутри всколыхнулась злость на бестолкового мальчишку. И чем это ему не угодили мои глаза, скажите!

— Кантен! Перестань трястись и пятиться! Только попробуй мне сбежать. Останешься без дома и без работы!

— Но ваши глаза, — испуганно пролепетал возница, готовый уже сорваться с места и дать дёру.

— Да что с ними не так?! — раздражённо взвилась я.

— Они все чёрные, — прошептал он побелевшими или, скорее, уже посиневшими губами и чуть слышно дрожащим голосом закончил: — Как у демона.

Захотелось выскочить из кареты и отхлестать сказочника по щекам, а потом… Потом что есть духу мчать к площади, к тому, что источало невыносимое зловоние. К исчадию Мглы, ставшему причиной этого грандиозного затора.

Не знаю, как сумела заставить себя остаться в карете. Как сдержалась и в припадке ярости не довела бедолагу-кучера до нервного срыва. Впившись ногтями в ладони, так, что потом на них ещё долго белели борозды, сидела зажмурившись и ждала, когда пройдут кошмарные ощущения, неведомая сила перестанет дурманить мне разум и толкать на безумные действия.

Я ведь не Страж, не охотница на всякое рогатое отродье и, что бы там ни происходило, моё появление едва ли поможет избежать трагедии.

Ещё долго сердце стучало так, будто ему не терпелось выпрыгнуть из груди. Ещё долго по вискам струился пот, а глаза застилал туман. Ещё долго я не могла вздохнуть свободно.

Очнулась, уже когда карета со скоростью умирающей черепахи тащилась вверх по улочке. Наверное, не стоило, но я всё же снова выглянула наружу.

Увидела зияющий тьмою вход в храм и опоясывающие его колонны. Некогда белоснежные, а теперь обагрённые кровью. Ею же были забрызганы ступени лестницы, ведущие в святое место. О том, что могла бы обнаружить в его стенах, было страшно даже подумать.

Городские владения маркиза отличались от Валь-де-Манна не только размерами, но и чрезмерной помпой. Если в родовом имении Морана роскошное убранство залов и галерей обычно вызывало у приглашённых приступы зависти и восхищения, то одно лишь созерцание не так давно отреставрированного особняка на улице Ла Рийер лично у меня провоцировало дикую мигрень. Здесь всего было с избытком. Слишком много башенок, венчавших плоскую крышу. Слишком много скульптур, и в саду, и на той же крыше: с карнизов, ощерившись и хищно расправив крылья, обитель Стража охраняли жутковатого вида горгульи.

Окна и балконы обильно украшала лепнина, коей и внутри дома тоже хватало. Как и всевозможных пуфов с банкетками, обитых бархатом и глазетом. Стены сплошь завешены картинами в золочёных рамах. Ничего не имею против пасторальных пейзажей. Вот только вместо оных каждый день меня встречали и провожали томными взорами пухленькие обнажённые красавицы, от которых не было спасения даже в собственной спальне.