Книга Александрин. Яд его сердца, страница 62 – Валерия Чернованова

Одной из причин, по которой я вышла замуж, была надежда на избавление от родительского гнёта. А теперь получается, что всё напрасно? Вот уж не думаю…

Поднявшись, ринулась к белоснежной громаде дворца.

— Александрин, ты куда? — послала мне вдогонку удивлённый возглас Лоиз.

Вместо ответа я ускорила шаг, чтобы уже спустя каких-то несколько минут оказаться в покоях его светлости. Вид хозяйского ложа, измятых простыней, отозвался внутри приятным волнением, к которому примешивалась и горечь разочарования. Разве так неприятно засыпать с собственной женой?

Повёл себя со мной, как с какой-то Опаль.

Настоящий гад.

Мне повезло, служанки только начали наводить в спальне порядок, постель оказалась не тронута. Сбросив на пол подушки и одеяло, под недоумевающие взгляды прислуги я стянула нижнюю простыню — наглядную демонстрацию того, что наш брак состоялся, — и направилась обратно к выходу, волоча за собой свой трофей, провожаемая тихими перешёптываниями.

Спустившись на первый этаж, отправилась в парк. Стоило приблизиться к беседке, как голоса стихли, и взгляды всех собравшихся устремились в мою сторону.

— Вы сказали, что не уедете, пока не удостоверитесь, что избавились от меня навсегда, — обратилась я к матери и, расправив простыню, продемонстрировала её опешившей родне. Услышала, как бедолага Касьен поперхнулся фруктовым напитком и выплюнул его обратно в бокал. Боюсь, аппетит я ему испортила. Но ничего. — Вот, смотрите. Доказательство того, что вам больше не придётся терпеть присутствие нелюбимой дочери. А мне — ваше. Мама, папа, думаю, нам пора прощаться.

Кажется, в тот момент даже ветер перестал шелестеть листвой в кронах деревьев, настолько неожиданным и провокационным стало для всех моё заявление.

Впрочем, первой, как и предполагала, пришла в себя баронесса.

— Александрин! — даже привстала от негодования, но продолжить гневную тираду не успела, слово взял мессир маркиз:

— Полагаю, жена права. Не в моих привычках просить гостей уехать, но очень скоро нам самим придётся покинуть Валь-де-Манн, его величество вызывает меня в столицу. И последние свободные от службы дни мне бы хотелось провести с супругой. Наедине, — многообещающе улыбнулся мне маг. От спокойного и вместе с тем властного, чуть хрипловатого голоса предательское тело снова начало таять, словно мороженое, забытое на солнце. Не дожидаясь возражений от загостившихся родственничков, его светлость поспешил закончить: — После завтрака велю слугам подготовить экипаж и собрать ваши вещи, — хитро посмотрел в мою сторону. — А пока, Александрин, может, оставите в покое это ваше доказательство, чтобы мы все могли спокойно закончить трапезу.

Удовлетворённая финалом этого маленького сражения и тем, что Моран меня поддержал, я благодарно улыбнулась ему и присоединилась к притихшей публике.

Отъезд родственников проходил в гробовом молчании. Близняшки косили на меня злыми взглядами и демонстративно тёрли кулаками глаза, чтобы выглядеть огорчёнными и заплаканными. Наверное, надеялись и ждали, что моё сердце дрогнет и я распахну им свои сестринские объятия, после чего, посыпая голову пеплом от раскаянья, верну во дворец.

Не дождались.

На Морана они смотрели с затаённой мольбой, точно новорождённые котята, которых жестокий хозяин намеревался выбросить за порог. Но у мессира Стража, как уже давно заметила, сердце и вовсе было каменным и никакое шмыганье носом и горестные вздохи не сумели его разжалобить.