Книга Александрин. Яд его сердца, страница 45 – Валерия Чернованова

— Не подходи! — Заметив, что её слова не возымели должного действия и маркиз решительно направляется к ней, точно бык, манимый красной мулетой матадора, испуганно взвизгнула: — Я закричу!

И, наверное, закричала бы, не подскочи к ней Страж и не зажми вовремя рот ладонью. Которую мерзавка попыталась в отчаянье укусить. Но была тут же опрокинута навзничь и вжата хозяином Валь-де-Манна в подушки, в творческом беспорядке разбросанные по кровати. Строптивая невеста не переставала брыкаться, тщетно пытаясь вырвать свои сведённые вместе запястья из стальной руки мага. Другой его светлость уже вовсю боролся с треклятым платьем, не забывая терзать сладкие губы пленницы жадными поцелуями.

— Пусти! — вертела головой девчонка, уклоняясь от навязчивых ласк. — Пусти, кому говорю! Ты сам не понимаешь, что творишь!

— О, ещё как понимаю… — Наконец, его светлость исполнил свою недавнюю мечту и таки разорвал к демонам собачьим так раздражавший его лиф платья. Осталось ещё побороться с корсетом… Но это позже. А сейчас… Не в силах справиться с искушением, да и не желая больше ему противиться, Моран рванул на себя сорочку — ткань жалобно затрещала — и припал к полной груди своей избранницы. Пощекотав языком вмиг затвердевший сосок, заявил севшим от страсти голосом: — Беру то, что принадлежит мне по праву.

— Я тебе ещё не жена! И никогда ею не стану! Понял?! — извивалась под ним непокорная. — Только не после того, как ты меня травил! Мерзавец!

Эти обвинения, полные безудержного гнева, не сразу достигли затуманенного желанием сознания Стража. А когда до него всё-таки дошёл смысл сказанного, Моран замер на миг, нависнув над своей жертвой. По щекам Александрин катились злые слёзы отчаянья.

Не способный обуздать ослепившую его страсть и наконец начиная понимать, что с ним происходит, мужчина простонал:

— Прости, но я могу остановиться. Нет, не могу… — в голосе его смешались мука и неистощимая жажда. С каждым новым мгновением вызванная магией одержимость брала верх. Плоть, подконтрольная чарам, оказалась сильнее тихого голоса разума.

Демон внутри него требовал взять девчонку немедленно, хмелел от запаха её страха, упивался её рыданиями и уже предвкушал, как ворвётся в тугое лоно и будет вонзаться в неё до изнеможения снова и снова.

— Ненавижу, — прошипела, захлёбываясь слезами, девушка, из последних сил пытаясь вырваться, и неожиданно вскрикнула от обжигающей боли, когда камень у неё на груди вдруг раскалился. Засиял, пронзительной вспышкой рассеяв полумрак комнаты.

А в следующую секунду боль испытал уже Моран. Как будто чья-то невидимая рука схватила мага за шкирку и, точно тряпичную куклу, со всей силы шарахнула о стену. Сознание померкло, на долгие мгновенья. Внутри поселилось тошнотворное ощущение, что только что он чуть не совершил роковую ошибку. Да и того, что уже успел натворить, с лихвой хватит, чтобы поставить под удар продуманный до мелочей план. Ведь теперь ни о какой гармонии чувств, а значит, ни о каком единении, не могло быть и речи.

Когда мир перед глазами перестал вращаться и три Александрин соединились в одну, де Шалон заметил в руках невесты увесистый канделябр на две свечи. Девушка стояла в нескольких шагах от него, готовая сражаться за свою честь до последнего.