Книга Александрин. Яд его сердца, страница 33 – Валерия Чернованова

В какой-то момент почудилось, что к многоголосью примешивается чей-то отчаянный плач. Как будто совсем близко рыдал ребёнок. Я натянула поводья, заставляя лошадь перейти на шаг, и прислушалась.

Нет, не почудилось.

Мимо меня проносились всадники, не замечавшие или не желавшие замечать чужих страданий. Чувствуя, как от волнения сердце в груди ускоряет свой бег, я пустила Искру вниз по пологому склону. Тихо шелестела потревоженная листва под ногами лошади, и этот звук, сливаясь с плачем маленького испуганного создания, подхлестывал меня, точно плетью.

Я что есть духу мчалась вдоль ручья в сторону, противоположную той, в которую удалялись охотники. Все мысли были только об одном: как можно скорее отыскать и спасти ребёнка.

Не дай Единая, он ранен и ему больно. Что он вообще здесь делал?! Грибы собирал? Но не в такой же глуши. До ближайшей деревни было не меньше трёх лье.

Может, заблудился?

Мысли проносились в голове, звуча в унисон с частой дробью лошадиных копыт летящей сквозь чащу Искры. Стенания становились всё громче, и тревога, поднимавшаяся изнутри, уже готова была перерасти в панику, когда я увидела девчушку лет восьми, сидящую на коряге у самой излучины ручья. Девочка горько плакала, спрятав лицо в ладонях. Из-под выцветшего шерстяного платка выбивалась светлая прядь. Одета малышка была не по погоде: в лёгкое платье и сабо, которые были ей явно велики на пару размеров.

Но, хвала Единой, одежда была целой и на первый взгляд девочка казалась невредимой.

Я спешилась. Держа лошадь за поводья, направилась к страдалице. Искра недовольно пофыркивала, раздражённо дёргала головой, так не вовремя решив проявить характер.

— Не бойся меня, — ласково обратилась я к девочке, пытаясь привлечь её внимание.

Выдохнула облегчённо, заметив, что хрупкие плечики перестали сотрясаться от рыданий, и ускорила шаг. А эта упрямая скотина вдруг ни с того ни с сего истошно заржала, вздыбилась, явно желая меня растоптать. Повод выскользнул из руки, я лишь чудом успела отскочить в сторону, иначе бы оказалась под копытами лошади.

Искра умчалась в заросли, прежде до смерти меня напугав. Я обернулась к девочке, тоже наверняка напуганной столь недружественным поведением животного. Но малышка сидела, не шевелясь.

— Эй, с тобой всё в порядке? — мягко коснулась её плеча.

Вот девочка отняла от лица руки, подняла глаза…

И я почувствовала, как меня захлёстывает ужас.

Чёрной стрелой Демон летел сквозь чащу, тяжёлыми ударами копыт сотрясая землю. Разлапистые деревья, густые кустарники проносились перед глазами Стража, сливаясь в сплошную изумрудную массу. Борзые мчались, кто впереди, кто следом, оглашая окрестности дружным лаем, и напоминали бело-рыжие пятна, в беспорядке разбросанные по тёмной глади леса.

Опаль слушала его, но не слышала… Мужчина остервенело вонзил шпоры в бока своего скакуна, и Демон, перелетев через корягу, понёсся дальше, как будто именно он, а не его одержимый преследованием жертвы хозяин первым стремился настичь животное. Это был крупный олень с большими ветвистыми рогами, из последних сил боровшийся за жизнь.

Которую де Шалону не терпелось отнять. Маркиз надеялся, что охота поможет хотя бы ненадолго отвлечься от навязчивых мыслей об Александрин, сотрёт, пусть и на короткое время, воспоминания о молодом, совершенном теле, жаждущем его ласк. То ещё испытание — каждую ночь наблюдать за невестой, сходящей с ума от неудовлетворённого желания, и не сметь к ней даже прикоснуться.