Книга Охотники и чудовища, страница 183 – Валерия Чернованова

— Проверку!

— Скорее проверку!

На Рейкерда было жалко смотреть. Сначала он побледнел, потом позеленел, как самая настоящая шварра, после чего на королевских щеках проступил свекольный румянец, и точно такой же заливал щеки Трияны.

Король до последнего удерживал стражников, все ждал, когда Гертруда меня схватит, чтобы тут же отдать приказ наброситься на ненавистного ему хальдага. Но вот птицалев улетела, будто ее и не было. Осталась я, снедаемая желанием скорее испытать удачу.

— Ну?! — выкрикнула нетерпеливо. — Я жду. Здесь все вообще-то ждут. Я права? — обратилась к явно перевозбужденным зрителям.

Меня поддержали, причем единодушно, громкими криками, а вот Каменный супостат и вся его отмороженная рать продолжали молчать.

Значит, придется брать проведение мероприятия в свои нежные девичьи ручки.

— Только у меня есть одно условие. Не знаю, что вы налили в этот тазик и что находится в этих милейших шариках, поэтому требую, чтобы до меня проверку прошел кто-нибудь из вас, достопочтенные лорды.

— Обвиняете нас в обмане, леди Адельвейн?! — выйдя из оцепенения, возмутился один из старших гадов, которые хальдаги.

— Правильно, я леди Адельвейн, и совершенно справедливо, что я вам не доверяю. Желаете попробовать сначала вы, ваше всемогущество?

— Как вам будет угодно, — подбоченился Стальной и уверенно шагнул к тазу с водой.

Плеснул в свою каменно-металлическую рожу несколько капель, после чего, стянув сапоги, прошел босой по земле. Без страха и сомнения погрузил руку в пламя, а в довершение ко всему взял один из шариков и, как карамельку, отправил его в рот.

— Довольны? — поправляя подбитый мехом плащ, поинтересовался мрачно.

— Благодарю, ваше всемогущество. — Я склонила голову и, не сдержавшись, добавила: — Теперь я точно знаю, что вы не нэймесса.

Толпа дружно рассмеялась. На лицах многих теперь читались улыбки. И я тоже заставила себя улыбнуться, после чего, набрав в легкие побольше воздуха, пожелала себе удачи и шагнула к чану. Мэдок было дернулся вперед, ко мне, но, поймав мой предупреждающий взгляд, остановился. Замер, поджал губы, а с ними и кулаки сжал с силой. Не желая больше мучить ни себя, ни его, зачерпнула полную пригоршню воды и, зажмурившись, умылась.

Сердце запнулось, онемели ладони, и я уже настроилась на то, чтобы завопить от боли, но… Никакой боли не почувствовала. Лишь услышала, как изумленно ахнула толпа и, смахнув с лица ледяные капли, спешно разулась. Прошагала по земле к огню, уверенно и уже без страха. Возле глиняной плошки с маслом, над которым извивалось белесое пламя, возникла короткая заминка. Все-таки с огнем, как известно, шутки плохи, не хотелось бы заработать ожоги.

Напомнив себе, что Мэдок вернулся после испытания в храме без малейших отметин, зажмурилась и погрузила в него руку. И снова… ничего не почувствовала. Так, лишь легкая щекотка пробежала по коже. Тихонько выдохнув, протянула раскрытую ладонь к мерцающей сфере, а когда та скользнула мне на руку, поднесла ее к губам, проглотила как пилюлю и прикрыла глаза.

Все хорошо. Проверка пройдена.

На площадь опустилась тишина. Такая, что было слышно, как высоко в небе завывает ветер и где-то далеко, за домами, укрытыми белоснежными шапками, шумят деревья.

Эту тишину, молчание сотен горожан нарушил громкий, твердый голос де Горта: