Книга Охотники и чудовища, страница 163 – Валерия Чернованова

Хальдаг уже успел переодеться, привести себя в порядок, хоть цвет лица по-прежнему оставлял желать лучшего. Было видно, события последних дней и сегодняшний поединок отняли у него все силы и едва не свели его в могилу.

Ему бы сейчас подзарядиться.

— Ты как? — Я приподнялась в кресле и продолжила скользить по де Горту внимательным взглядом.

— Неплохо. А ты?

— Сонная, немного уставшая, но в целом в порядке. Как рана?

Мэдок посмотрел на свою руку, усмехнулся беспечно:

— Ничего серьезного, могло быть и хуже. Как, например, у Доуна.

Я взволнованно облизнула губы.

— Он… он умер?

— Выжил, но на всю оставшуюся жизнь останется уродом. И, скорее всего, потеряет все. Он нарушил кодекс Стальных лордов, пытался проложить себе дорогу к трону подлостью и интригами и теперь должен будет за это ответить.

Вот это я понимаю новость! Точно могу сказать, день прожит не зря, и сегодня на пиру нам будет что отмечать.

Я довольно улыбнулась, а потом спросила:

— А что будет с Одель? Она призналась?

Мэдок кивнул:

— Во всем. Назвала имя хальдага, сообщника Доуна, который вложил в твое сознание мысли о самоубийстве. — Стальной невольно сжал руки в кулаки и скривился. — Его уже арестовали и будут судить. Одель раскаялась и умоляла о снисхождении. Думаю, ее запрут в какой-нибудь богиней забытой обители. Возможно, даже навсегда.

— Она призналась и в сговоре с королевой?

— И в этом тоже, — подтвердил Мэдок. — На допросе присутствовали старшие лорды, поэтому Рейкерду вряд ли теперь удастся состряпать против меня дело. Я поговорил с остальными наинами. Марлен и Винсенсию Трияна не рискнула втягивать, видела, что они не пойдут против меня, а вот Паулину попыталась.

— И что она сказала?

Ох, неужели и Полька тоже решила переметнуться на темную сторону?

Мэдок неопределенно пожал плечами:

— Горячо заверяла, что сразу отказалась, и, наверное… я ей верю. Паулина действительно меня любит и не причинила бы мне вреда. К сожалению, я не могу ответить ей взаимностью.

Меня так и подмывало спросить: «А кому можешь?», но это было бы глупо. Глупо и не к месту. К чему признания, если мне следует как можно скорее убираться с Шареса? В том числе и ради Мэдока.

— И что теперь? — Я подняла на хальдага глаза, а в ответ услышала хриплое:

— Иди ко мне, Лиза. Я весь день мечтал о поцелуе своей наины.

А мечты у нас, оказывается, одинаковые.

Соскользнув с кресла, приблизилась к своему Стальному принцу. Он обнял меня за талию, мягко привлек к себе и потянулся к моим губам. А я потянулась к нему в ответ, едва не задохнувшись от нахлынувшего чувства, когда наши губы соприкоснулись. Так сладко и горько одновременно мне еще никогда не было.

— Не смогу тебя отпустить… Не хочу, — шептал Мэдок, и его шепот перемежался с умопомрачительными поцелуями. То дразняще-медленными, как будто искушающими, то глубокими, нетерпеливыми, жадными.

— А я не хочу уходить. Но придется…

Казалось, будто я снова под гипнозом. Сознание быстро заполнялось хмельным туманом, и точно такая же дурманная хмарь затягивала спальню. Даже не сразу сообразила, что в ней нет больше вейра. Морок исчез, словно его и не было.

— Тогда я пойду за тобой. На Землю. — Мэдок крепче сжал меня в объятиях, будто боялся, что исчезну прямо сейчас.

— Ты нужен здесь. Теперь ты король, — прошептала я чуть слышно и снова едва не утонула в сладостной горечи нашего поцелуя.