Книга Отражения, страница 64 – Валерия Чернованова

Медик — молодая, симпатичная радаманка — выслушала мою просьбу с невозмутимым видом, тактично делая вид, что не замечает смущения обратившейся к ней кадетки.

— Сними футболку и садись сюда, — указала на белую кушетку. — А теперь развернись.

Я повернулась к девушке спиной и почувствовала, как лопатки коснулось что-то прохладное и, кажется, гелеобразное. Правда, уже через несколько секунд это ощущение исчезло. Контрацептив впитался в кожу.

— Ну вот, — улыбнулась медик, — на ближайшие шесть циклов можешь забыть о рисках. Ты ещё девственница?

Наверное, это она поняла из того, как я краснела, озвучивая свою просьбу.

Получив в ответ утвердительный кивок, сказала:

— Зайди ко мне вечером после занятий, я тебя осмотрю. А сейчас беги. Не хочу, чтобы ты опаздывала.

Поблагодарив радаманку, помчалась на футурологию просвещаться. Решение было принято и, как сказали бы в суде, обжалованию не подлежит.

К Олисеру мы обращаться не стали. Оказалось, в этом не было необходимости. Профессор и без наших просьб предъявил Совету претензии и даже заявил, что отказывается работать в месте, где живых существ ни во что не ставят.

Поднимая этот вопрос, Олисер рисковал. Очень. Но, к счастью, его поддержали большинство менторов и преподавателей. А шумиха, которую наделали СМИ — мол, в Межсистемной военной академии Радамана проводят опыты над детьми — вызвала недовольство и во фракциях. Многоуважаемым членам Совета посоветовали поумерить пыл. Им ничего не оставалось, как принести нам, подопытным кроликам, извинения и заверить, что подобных эксцессов больше не повторится. По крайней мере, без добровольного согласия кадетов никаких опытов проводить не станут.

Верилось мало, но после публичного извинения мы все вздохнули свободней.

Рейн, узнав о волшебном препарате из новостных сводок, а потом ещё и каким-то образом пронюхав, что я стала одной из подопытных, пришёл в ярость.

Начал засыпать меня голосообщениями с угрозами. Понятное дело, грозил не мне, а ругался на членов Совета и почему-то обвинял Флара. Видите ли, тот не защитил меня от посягательств начальственной верхушки. А под конец, как обычно, пообещал во всём разобраться.

Тут уж я принялась закидывать его сообщениями, умоляя, чтобы не нарывался. И меня не подставлял. В академии и так жизнь не сахар, не хватало ещё оказаться в эпицентре скандала.

Взяв с него обещание никуда не лезть и не предъявлять никому претензии, стала ждать окончания цикла и появления жениха. Даггерти должен был прилететь за день до выходного, чтобы принять у должников экзамен.

Рассказывать ему о своих планах я не стала, решила сделать сюрприз. Рисуя в мыслях наше следующее свидание, улыбалась и предвкушала, что эта встреча откроет новую главу наших отношений. И, возможно, подарит мне капельку счастья.

— … В общем, мы проиграли, — жаловалась я жениху, направляясь вместе с ним к выходу из космопорта. Сегодня радаманское небо заволокло тучами — синими, фиолетовыми, тёмно-лиловыми — и сквозь стеклянные полусферы, накрывавшие здание, проникал тусклый, сумеречный свет. — Возможно, если бы не ломанулась в тот коридор, мы бы сумели добраться до финиша. Но тогда я не могла собой управлять. Вела себя как какой-то робот!

Покосившись на Рейна, заметила, что он хмурится.