Книга Отражения, страница 175 – Валерия Чернованова

— Рейн, — каждая ласка, каждое прикосновение хмелем ударяло в голову. — Может, лучше завтра поужинаем? — Лёгкая россыпь поцелуев на шее, за ушком, неясный шёпот, звучащий для меня слаще любой мелодии, и сердце уже готово выпрыгнуть из груди, а тело накрывает новая волна дрожи. — Предлагаю вернуться в отель. Ты ведь уже неголоден…

— Ещё как голоден, — произносит он чуть хрипловатым голосом, и сразу становится ясно, о каком голоде идёт речь.

Даже через тонкую ткань платья я ощущаю жар его пальцев. Сильные руки властно обнимают, и я таю, растворяюсь в этих объятиях. И возвращаться ни в какой шатёр уже не хочется. Единственное, что заполняет разум: снова почувствовать его в себе, испытать ни с чем не сравнимое удовольствие от близости с любимым.

Смутно помню, как летели в отель, как спешили по коридору, подгоняемые нетерпением и жаждой поскорее остаться наедине. Спрятаться ото всей вселенной, забыть о прошлом, настоящем, будущем. Жить только этим мгновением. Здесь и сейчас, упиваясь друг другом, стремясь превратить каждую секунду, отмеренную нам, в вечность.

Переступив порог номера, первое, что сделала, это скинула босоножки и, приподняв волосы, чтобы не мешали сражаться с застёжкой, повернулась к мужу спиной.

— Поможешь?

— Желание лиэри Даггерти для меня закон, — покладисто согласился благоверный, оставляя след поцелуя у меня на плече, и одним ловким движением избавил от одежды. Невесомая ткань лёгким облаком соскользнула на пол.

Тёплое дыхание щекотало затылок, пока ладони мужа нежно согревали талию, оглаживали ягодицы, заставляя жмуриться и кусать в предвкушении губы.

— Ты ведь понимаешь, что больше сбежать не сможешь? — Прижимая к себе, Рейн ласкал мои бёдра, едва касаясь полупрозрачного кружева трусиков, но не стремился добраться до самого сокровенного, чем распалял меня ещё больше.

Пальцы, дразня и словно испытывая моё терпение, продолжали оставлять на коже невидимые узоры. Медленно скользя выше, наконец добрались до ложбинки между грудей, очертили круг около чувствительной ареолы, едва задев горошину соска, и незаметно поднялись к ключице. Сомкнулись вокруг шеи, сильнее, чем следовало бы, заставив невольно вздрогнуть. Рейн заговорил вкрадчиво, еле слышно, отчего мурашки побежали по коже. — Верь мне, Шиона. И больше никогда во мне сомневайся. Слышишь? Никогда.

На какое-то мгновение в сознании мелькнула мысль: вдруг он не остановится? Вдруг вся эта свадьба была лишь фарсом с целью отыграться на мне за поруганное самолюбие. Вдруг…

Сейчас я была абсолютно перед ним беззащитна. Беспомощна.

Секунды, бесконечно долгие, когда сердце в груди колотилось в бешеном ритме, резко оборвались. Давление исчезло, и я глубоко вдохнула, пытаясь прогнать застилавшую глаза пелену.

— Наверное, я бы тебе отомстил… — губы шёпотом, ласковым, нежным, а оттого ещё более пугающим, коснулись мочки моего уха. — …Если бы не любил так сильно.

Резким, почти грубым движением развернув к себе, Даггерти впился в мои губы неистовым поцелуем. Прикосновения, до этого медленные, едва уловимые, стали лихорадочными, требовательными, жадными.

Всё смешалось. Испуг и желание, радость от долгожданного признания, пусть и несколько странного, и неверие, что всё это происходит на самом деле. Страсть, безумная, всепоглощающая, накрыла нас с головой.