Книга Отражения, страница 106 – Валерия Чернованова

— А меня наградили знаком отличия, — напоследок похвасталась я и продекламировала врезавшиеся в память слова полковника Брамэна, одарившего меня символ академии — нагрудным знаком в виде платиновой бесконечности: — За достижения в сложной науке чтения воспоминаний! Мне сказали, что я самый сильный Проводник, выпустившийся из МВА за последние годы, — как могла растягивала удовольствие, вспоминая приятные мгновения на трибуне. Это был единственный раз, когда я радовалась членам Совета и всей руководящей верхушке. — Теперь у меня есть свой собственный эманал. Так что, если нужно кого-нибудь просмотреть, обращайтесь.

Мужчины улыбнулись, правда, лицо каждого при этом имело кислое выражение. Оба так и не смогли примириться с мыслью, что я начинаю строить карьеру Проводника.

Ничего, со временем переварят и свыкнутся.

Потом на связь вышли родители, и на целый час я выпала из реальности, снова в подробностях описывая родным игру и выпускной. Мама не переставала охать и вздыхать, отец то краснел, то бледнел, когда я живописала свои приключения. Веан и Каори счастливо улыбались. На их лицах читалось столько гордости за младшую сестру, что от переизбытка чувств я едва не прослезилась. Ни один из них не верил, что выдержу и не сломаюсь. А в итоге я всех удивила. В том числе и саму себя. Пообещав родным, что на днях мы снова обязательно свяжемся, вынуждена была проститься.

— Может, хочешь перекусить? — в кабинет заглянул Фейрус.

— Нет, спасибо. Думаю, поем уже на вечеринке. А сейчас побегу собираться.

Попрощавшись с заботливым л'эрдом, уже давно взявшим на себя обязанности моего отца, помчалась наверх. Рейн тоже помчался. Оказывать посильную помощь в сборах: другими словами, отвлекать меня поцелуями и другими не менее приятными занятиями. Сначала в душе, из которого нам обоим так не хотелось выбираться, а потом и в спальне, попеременно то раздевая меня, то одевая.

К тому моменту, как удалось выставить несносного радаманца за дверь, губы, да и всё тело, пылали от чувственных ласк. Его коммодорскому высочеству, видите ли, хотелось проверить, не осталось ли где-то синячка или царапинки после лечения в капсуле. Вот он и проверял и перепроверял со свойственным одному ему энтузиазмом и дотошностью каждый сантиметр моего тела. Так, что сам едва синяков не понаставил, настолько сильно в порыве страсти сжимал мои бёдра. Да и я на нём тоже отметилась, немного пройдясь ноготками по широкой радаманской спине. Правда, никаких возражений по этому поводу в мой адрес так и не поступило.

Оставшись одна, как метеор принялась собираться, краситься, укладывать волосы и параллельно отвечать на сообщения друзей. Те уже были в клубе, не переставали хвастаться, какое это клёвое местечко и какие забористые здесь подают напитки.

— Ууу, Даггерти, всё из-за тебя, искусителя радаманского! Всё, уволен ты из помощников! — пригрозила закрытой двери и, быстро вдев в уши серьги, стала цеплять на ноги босоножки.

Вот такой, неуклюже подскакивающей на одной ноге, меня и застала Триния.

— Неплохо выглядишь. Зачёт, — оценила мой облегающий светлый комбинезон, высокие шпильки и яркий макияж девушка.

Сегодня, в честь праздника, я решила позволить себе немного больше обычного, изменила своему привычному стилю скромницы.