Книга Королева отступает последней, страница 127 – Валерия Чернованова

— Что, если они не согласятся? Если испугаются или откажутся предавать императора?

— За это не переживай. Я сумею их убедить. Вообще ни о чём не переживай, — с улыбкой заверил генерал.

Легко сказать, не переживай...

Я и сама до сих пор не верила, что сказала «да». Какая-то часть меня, наверное, по-прежнему сомневалась. Лайра Ноэро — дезертир? Беглянка? Постыдные слова, которые уже точно раз и навсегда опорочат имя Ноэро. Впрочем, скоро Ноэро перестанут существовать. Нам придётся отказаться не только от наших жизней, но и от нашей славной фамилии. Наших земель. Наших рудников.

Скоро у нас не будет ничего.

Зато я... мы все... станем свободны. Мне не придётся превращаться в выдрессированную убийцу, и никакие правители больше не станут навязывать мне свои злодейские планы. Убрать с трона одного, уничтожить другого.

Да к джарам всё! Пусть сами разбираются и глотки себе перегрызают!

А я хочу начать жизнь сначала.

Я не решилась рассказать Вейнанду о брачных обрядах Креоры, да и не уверена, что когда-нибудь отважусь. Скорее смирюсь, что мы с ним останемся просто друзьями, чем подвергну его жизнь опасности. Он и так только и делает, что из-за меня рискует. Этой самой жизнью, своим положением, своим будущим.

— А твои близкие? Они не пострадают? — спросила его перед тем как вернуться в образе шейлы Милнз обратно в замок.

— Мой брат — верноподданный империи. Мой род — один из древнейших и самых влиятельных в Эргандаре. Адальгер не рискнёт вымещать гнев на Клайве, это не понравится знати. Многие остались недовольны его решением отдалить от себя императрицу. Если он начнёт сажать по тюрьмам подданных без всяких на то причин, простые недовольства в кулуарах могут принять более опасный характер. Эргандарцы устали от войн, от его политики. От того, что нас ненавидят во всём мире. Он это понимает. Понимает, что положение его шатко. А тот факт, что у него за годы правления так и не появилось законного наследника, только всё усложняет.

Мне кажется, он способен на что угодно.

Эту мысль я оставила при себе. Смолчала, но тревога осталась. Я не была знакома ни с младшим братом генерала, ни со вдовствующей герцогиней, но боялась даже допустить, что они могут пострадать.

И снова из-за меня, из-за бунтарки Лайры.

Начало недели прошло в волнениях и... радостном предвкушении. Самым сложным было ничего не рассказывать Бриану. Вейнанд строго-настрого запретил мне вообще кому-либо заикаться о нашем плане.

— С друзьями потом через своего фамильяра попрощаешься. Они поймут. И будут за тебя рады.

Эскорн взял с меня слово, что буду молчать, и я молчала. Даже с Рифером мы не разговаривали. Брат только обмолвился один раз, что полностью поддерживает решение генерала, подмигнул мне ободряюще и шепнул, что всё у нас будет замечательно.

Осталось только дождаться выходных, и мы исчезнем из Леонсии, покинем берега Эргандара. Всего несколько дней, и свобода, представлявшаяся мне чем-то эфемерным, невозможным и недостижимым, станет реальностью.

В среду утром первым уроком в расписании значилось практическое занятие у профессора Монтеллы. Я не очень любила упражняться в телекинезе, поэтому в классную комнату входила с таким чувством, словно тащу на спине мешок с камнями. Радовало одно: это последнее занятие у телекинетика. Для меня и для брата. Пара часов «пытки» и можно будет выдохнуть.