Книга Похищая жизни, страница 190 – Валерия Чернованова

— Не обижайся, приятель, ничего личного, — вышла за дверь.

Внизу моего пленника поджидали два шкафоподобных дегенерата. Зато черный ход оказался свободен, и я беспрепятственно покинула бордель, а оттуда сразу махнула на вокзал. Нэтти с моим багажом должна была быть уже там.

Назад пути не было. Все мосты сожжены.

Девин

Слуга доложил о визите гостя. С трудом мне удалось спровадить заботливую маменьку за дверь. Та надеялась услышать историю Браза из первых уст и ни в какую не желала уходить. Пришлось сослаться на чрезвычайную секретность.

— Неплохо выглядишь, — усевшись в кресло возле кровати, отметил Ник.

— Если не считать сломанных ребер, вывихнутой челюсти и кучи синяков, — улыбнулся я. — А вообще да, быстро поправляюсь. И все благодаря заботам любимой родительницы. Продолжи она и дальше торчать в моей спальне, мой отпуск закончился бы сегодня.

Николас подавил смешок и свернул разговор об альвессе.

— Девин, я рад, что ты жив. Хотя в первый момент, когда тебя увидел, появилось желание настучать тебе по башке.

— Еще успеешь. Дай сначала оправиться.

Я попросил рассказать, как обстоят дела в Бюро. От друга узнал историю Софии и Браза, о приговоре, вынесенном ему и его сообщнику-альву, о том, что рано поутру казнь была приведена в исполнение.

— Жаль, не увидел, какого цвета душа у этого негодяя. Наверное, чернее сажи.

— Главное, преступник получил по заслугам, а тебя оправдали. Жизнь постепенно налаживается, — оптимистично заключил Росс и как бы между прочим добавил: — Утром виделся с Алексис.

— Счастливчик! — саркастически хмыкнул я.

Думал, Брук будет первая, кто придет меня навестить. И, как обычно, ошибся. Хотя еще вчера она из кожи вон лезла, пытаясь защитить меня перед Блейком, демонстрировала заботу и участие. Наверное, никогда не научусь понимать эту женщину!

Николас почему-то скис.

— Она тебе так и не написала?

— Не написала о чем?

— Алексис взяла бессрочный отпуск. Сегодня она уезжает.

Меня так и подбросило с кровати. Поморщился, ощутив острую боль в груди. Проклятые переломы!

— Куда?!

— Не в курсе, — неохотно отозвался Ник. — У нее вроде поезд в четыре.

Я решительно скинул одеяло.

— Нет, Девин, это плохая идея! — попытался вразумить меня приятель. — Врач прописал постельный режим.

— К черту врача и твои советы, — не размениваясь на нежности, огрызнулся я.

Игнорируя зудение друга, кое-как собрался. Часы на каминной полке отбили три удара. Еще могу успеть.

В коридоре к ворчащему Нику присоединилась охающая мать. Даже Хэтч осмелился что-то вякнуть. Прикрикнув на спевшуюся троицу, велел подать экипаж. Но Маделин, отличающаяся редким упрямством, загородила мне дорогу и, уперев руки в боки, пафосно заявила:

— Только через мой труп!

— Ну, матушка, трупов уже в избытке. — Я легко подвинул хрупкую альвессу, спустился на первый этаж и, столкнувшись с жующим сэндвич Сетом, сказал: — Шевелись. Едем на вокзал.

Кучер проглотил остатки позднего ленча и, не задавая лишних вопросов, поспешил на улицу под низвергающийся дождевой водопад. Из холла доносились причитания матери, перемежающиеся с несмелыми попытками Николаса ее успокоить.

Экипаж на предельной скорости несся по шумной столице, разрывая холодный пьянящий воздух. Сет подстегивал лошадей, вклиниваясь своими криками в многоголосье стихии. На вокзале царила привычная суета. Я стоял, обтекаемый ни на миг не останавливающимся людским потоком, оглядывался, пытаясь увидеть ее. От мелькающих повсюду лиц рябило в глазах. Зажмурился, стараясь справиться со слабостью. Приказал себе не раскисать и ринулся на перрон, увлекаемый галдящей толпой. Кто-то с силой пихнул меня в бок, и я чуть не потерял равновесие.