Книга Похищая жизни, страница 159 – Валерия Чернованова

От одной этой мысли по телу пробежали мурашки. Меня будто что-то подтолкнуло к нему, и я вбежала в комнату, но, даже заслышав мои шаги, мое прерывистое дыхание, Уистлер не шелохнулся. Словно завороженный продолжал смотреть на злосчастный листок. Был молчалив и подавлен.

— Я что-то пропустила? — первой нарушила давящую тишину.

Не проронив ни слова, он протянул мне письмо.

Стоило взглянуть на первую строчку, начинающуюся так слащаво-банально: «Мой дорогой Девин…», как захотелось разорвать эту писульку в клочья и бросить в огонь, чтобы тот уничтожил навечно незримую связь между Уистлером и самозванкой. Стараясь не поддаваться порыву, продолжила чтение. Просмотрев лживое, слезное послание до конца, почувствовала слабость в ногах и рухнула в кресло.

— И ты в это веришь? — брезгливо отбросила листок. Мне даже смотреть на него было противно, не то что держать в руках. — Как еще хватило наглости после всего, что натворила, клясться в любви!

— Верю, — прозвучало единственное слово.

Я так и застыла с открытым ртом, не находя, что сказать. Впервые мое красноречие мне изменило.

Устало откинувшись назад, Девин глухо проронил:

— Верю, что для достижения его цели Брин была лишь орудием. Ее использовали, чтобы добраться до меня.

— Полагаю, она все проделывала не бескорыстно, — презрительно фыркнула я. С силой стиснула челюсти, дабы не сорваться на крик и не добавить заслуженных эпитетов в адрес этой прохиндейки.

Силы небесные! Какими же глупцами порой бывают влюбленные мужчины!

Сделала глубокий вдох. Досчитала до десяти, пытаясь хоть как-то успокоиться. Незачем портить наши только начавшие налаживаться отношения. И было бы из-за кого! Из-за какой-то продажной твари! Хочет Девин считать ее великомученицей, да пожалуйста! Я так уж и быть смолчу. Не стану больше тыкать пальцем в очевидное, причем, очевидное для всех, кроме него. Не может черное от нашего желания стать белым. Со временем он и сам это поймет.

Уставившись в одну точку на стене, Уистлер не переставал себя обличать:

— Убийство Брин положило начало страшным событиям. Мы даже приблизительно не можем представить, скольких людей погубил Браз. Если бы я тогда не отдал медальон, ничего бы этого не случилось. Нужно все исправить.

— Что значит исправить? — Я сразу насторожилась. — Девин, не глупи. Что ты собрался делать?!

За окном по-прежнему свистел ветер, тучи прогнали несмелый луч. Теперь они, казалось, клубились над нашими головами. Наверное, это мы, подобно двум огромным магнитам, притягивали их. Атмосфера накалялась. Я почти физически ощущала, что сейчас произойдет что-то ужасное, непоправимое, хотя и представить не могла, что именно. Это его «исправить», произнесенное с непоколебимой решимостью, мне очень не нравилось.

Наблюдатель поднес к догорающей свече маленькую белую капсулу, держа ее между указательным и большим пальцами, долго смотрел на нее, потом сжал в кулак и порывисто поднялся.

Следующую реплику он адресовал самому себе:

— У меня все получится.

От страшной догадки перехватило дыхание.

— Девин, одумайся! Шагнешь в прошлое, и уже никогда не сможешь вернуться обратно! Никто не смог! Четырнадцать дней — слишком большой срок! Особенно, если принять во внимание, что должно обеспечить твое путешествие. Разве не понимаешь, ты погибнешь!