Книга Казус Стейси Спаркс, страница 92 – Виола Редж

— Я умею быть обаятельным, - сказал любитель благородной крови. – Но не волнуйтесь, я ниқогда не причиню ей вред. Она, в отличие от вас, герцогиней быть не сможет, а любовницей не захочет.

Тут он неожиданно остаңовился и спросил:

— Я сказал это вслух?

И снова я кивнула. Совсем не ожидала от него т а к о й откровенности. Или… это влияние тётушки?

— Ты тоже это слышал? – спросил он у телохранителя. – Забудь.

— Вы любили её, – сказала я. – С детства. Вот поэтому папка с её делом и оказалась в вашем архиве, а не в полиции. Вот поэтому вы делали всё, чтобы в наших поисках никто не помешал. Так не бывает, так не может быть, но… чудо случилось. Молчите, ваша светлость. Теперь просто молчите.

Нельзя говорить такие вещи мужчине, если не хочешь, чтобы тебе прилетело тем, что подвернётся ему под руку. В моём случае это была пухлая папка, больно не было, к тому же я почти добежала до двери. И покaзала язык, потому что выглядел он препотешно.

Кажется, вслед летело что-то ещё, за успевшей закрыться дверью послышался глухой удар, и я, не раздумывая, рванула в портал. Меня распирало от желания поделиться сокровенным знанием о влюблённом герцоге. Толькo с кем? И как, Котька Пертц, мне использовать эту информацию, чтобы потом не было стыдно и больно за бездарно профуканный козырь?

В портал за мной едва успел Шигль. И только сейчас я заметила, что вернулась в обитель.

— Разозлила его светлость? – с сочувствием спросил телохранитель. – Γоряч бывает, но это от молодости.

Скорее от тяжести долга перед собственной благородной, Шмуст её в коленку, кровью. И ответственности за всю эту империю вместе с императором, его семейкой и прочей баронской кодлой.

Кстати, Шигль просветил меня и по поводу магистра Сморля. Оказалось, что он придворный маг Фердинанда Второго. И мне это категорически не понравилось. Но пока я ничего не могла сделать. Здесь и сейчас у меня была лишь возможность поговорить с Тиффани.

Ведь ей нельзя просто так выдать, что Советник влюблён, и вот это вот «герцогиней она быть не сможет, а любовницей не захочет». Сначала надо бы уточнить и про детскую дружбу, и про мнение о повзрослевшем «малыше».

Тётушка по-прежнему сидела с вышиванием, но вид у неё был слегка встревоженный. Она сразу спросила, всё ли в порядке, дескать, ей кажется, что с Эдвином она расслабилась и забыла про дар.

Если это дар, то на что вдохновился его светлость? Я уверила тётю, что всё в полном порядке, а всякие принцессы-невесты Советнику не нужны. Она заинтересовалась, конечно, но я решила быть твёрдой и сначала потребовала рассказать про детскую дружбу.

Оказалось, что Эдвину при знакомстве было семь,тёте тринадцать. Александра и другие её родственницы не обращали на ребёнка внимания, а он был умён не по возрасту, внешне не обижался, но вполне изобретательно мстил. И только Тиффи пришло в голову подружиться с мальчишкой.

— Он сразу же влюбился в тебя, тётя, - шутливо сказала я.

— В семь лет? Стаси, не говори глупостей.

Да почему же глупостей? Тринадцатилетняя фроляйн казалась ему тогда совсем взрослой, он, поди, в пылу ещё и жениться обещал.

— А как он тебе сейчас? В теперешнем виде?

Οказалось, что тётя даже не заметила, каков внешне нынешний герцог, она видела своего друга – прежнего Эдвина.