Книга Казус Стейси Спаркс, страница 84 – Виола Редж

Но всё это я отметила краем глаза, потому что мысли были заняты тем, как избежать скандала с Шиглем. Ни его, ни Мика монашки, скорей всего, не пустят в обитель. Но если Мик был вменяемым,то агент его светлoсти – явно нет. Костьми ляжет, но меня одну не пустит. А с ним не пустят меня.

Но Котька явно расщедрился, добавляя мне удачи. Во-первых, уже у входа в Храм нас нагнала пыхтящая сестра Клара. Она сказала, отдышавшись, что нам надо сразу к матушке,и пoвела в обход, жалуясь на колотьё в боку и ноющие коленки.

Во-вторых, матушка Аделина запросто приняла нас всех, осмотрела профессиональным целительским взглядoм и поздравила меня с помолвкой, а Мика – с полным восстановлением после ранения. Потом она так же запросто предложила нам с Миком составить ей компанию за столом – дескать, завтракают в обители рано, она уже проголодалась, а до обеда далеко. Сестре Кларе было велено позабoтиться о третьем госте. Шигль то ли оробел, то ли Котька вмешался, то ли… словом, неважно. Он не стал спорить и оставил нас с матушкой наедине.

Мы перешли в соседнюю комнату (или как они называются в обителях?), где был уже накрыт стол. На подносе стоял большой чайник, в центре в большой плетёной корзинке лежали витые булочки с посыпкой, в маленьких вазочках – мармелад, вишнёвый конфитюр и одуряюще пахнувшее варенье из розовых лепестков.

— Свежайшее, – матушка пододвинула ко мне варенье, – пробуйте, наша обитель поставляет его императорскому двору.

Ещё бы я не попробовала, почему-то после каш быстро наступает голод. Мик подвинул мне варенье, налил чай, но при этом уже начал беседу о Тиффани.

— Матушка Аделина, нам сказали, будто вы обнаружили у фроляйн эф Гворг некий дар.

— Верно. Очень редкий дар, который принёс ей одни несчастья.

— Полагаю, несчастья ей принёс золотой камертон, - возразил Мик, а я активно закивала (с набитым ртом разговаривать невежливо).

— Мы ничего не знаем о природе этого артефакта, - вздохнула матушка.

Пришлось её просветить.

— Так вот в чём дело… Семейное проклятье плюс нестабильный дар… – она задумалась. - Да, возможно, именно так всё и было. Бедняжка Тиффани…

— Так что за дар? - дожевав кусок булки, спросила я. - Почему мужчины, по вашим словам, хотели её присвоить, а у женщин всё складывалось прекрасно?

— Думаю, в пятнадцать дар Тиффани только проснулся. Она не умела его контролировать, поэтому… Простите, Пресветлые Небеса, девушка была желанна для любого мужчины.

— Матушка, – вежливо вмешался Мик, – какой дар у Тиффаңи?

— Она вдохновительница, – вздохнула монашка. - Ею вдохновлялись прежде всего люди искусства, поэтому в той совсем неженской Академии и разгорелся нешуточный пожар, закончившийся столь… ужасно.

То есть если бы кто-то из погибших женился на Тиффани, она стала бы его личной вдохновительницей? Не тратила дар на других? И он бы тогда стал… гением?

— Α когда oна укрылась от мира, то вдохновлять стала вас? – в лоб спросил Мик.

— Это так, – просто ответила матушка. - И я отдаю людям всё, что получила от неё. Мой дар вырос, но я не извлекаю из него личной выгоды.

Верно, она же исцеляет во благо Храма. Я понимала, что Советник в чём-то прав, но матушка Аделина совсем не походила на корыстолюбицу.

— Я очень надеюсь, что вы будете навещать бедняжку как можно чаще. Ведь у неё совсем никого нет, - продолжила она.