Книга Казус Стейси Спаркс, страница 16 – Виола Редж

— Отдай папку, - продолжил гнуть своё Хантхоффер, разумеется, в два раза тише. - Это дело по телу, которого не нашли.

— Я умею читать, – фыркнула я. – Ты видел портрет?

— Странно, почему не магоснимок, – ответил он совершеннейшую, на мой взгляд, белиберду. – Да еще и с надписью «Дорогой Тиффани».

Я надпись не заметила, полезла за портретом, и нашла на обороте и надпись,и продолжение: «…от Эриха Зюнца».

— Кто этот Зюнц? Жених?

Ищейка выхватил у меня папку и стал бегло проглядывать её содержимое. Видимо, ответа на мой вопрос не знал.

— Нет, – сказал он спустя некоторое время. – Свидетель.

Так дело не пойдёт. Я тоже хочу посмотреть все бумаги. К тому же есть во мне одна черточка, очень мешающая жить. Окружающим. Я люблю порядок. В делах и бумагаx – особенно. Отец всегда говорил: «Если Стейси наводит порядок, лучше отойти в сторонку». И добавлял что-то про торнадо и стихийные бедствия в целом.

Ищейка, видимо, тоже догадался про торнадо, потому что принял моё предложение – просматривать бумаги по очереди. Хотя может быть, причина была в чём-то другом. Неважно.

Из полицейского отчета пятнадцатилетней давности выходило, что Тиффани пропала в период с семнадцатого по двадцать третье декабря. Точнее никто сказать не мог, потому что семнадцатого утром она вышла из съемной квартиры (улица Ортмангассе, дом тридцать семь), сообщив управляющему, что едет на неделю в замок Гворг по просьбе опекуна. В замке она не появилась, на квартиру не вернулась. А двадцать третьего об исчезновении наследницы заявил её опекун маркграф эф Льевски.

— Стоп. Почему Тиффани жила одна на съёмной квартире? По всем правилам она должна была жить в каком-нибудь пансионе для благородных девиц.

— Какие глубокие познания в этикете, – хмыкнул ищейка. - Всё верно, сначала она жила в пансионе, но потом поступила в Академию Изящных Искусств. Согласно показаниям герра Зюнца была очень талантлива, поэтому её пригласили учиться в неполные шестнадцать.

— А почему тогда в Академии никто её не хватился? Раз уж такой талант, за ней, вероятно, приглядывали?

— Откуда мне знать, я дело первый раз в руках держу, еще ты постоянно отвлекаешь! – вспылил ищейка.

И ничего я не отвлекаю, просто вопросы задаю. Α что полы халата немного разошлись – так это җе халат, у него разрез. Подумаешь, какой чувствительный. Гад. Он бы таким чувствительным был, когда задержание оформлял!

— Дай мне показания Зюнца, сама посмотрю, - буркнула я, прикрывая лодыжки.

Почему-то я думала , что Зюнц – преподаватель Тиффани. Но оказалось, что он учился в той же Академии на два курса старше. Судя по портрету,и сам был талантлив. И влюблён в Тиффани по уши. Но его показания обрывались в конце страницы, после чего стоял штамп «Заведено Дело №…», от руки были вписаны номер и дата (спустя две недели после заявления опекуна).

Ну что за люди, нехорошо оставлять заинтригованного читателя на самом интересном месте!

Я спросила ищейку, что всё это означает. Тот задумался так глубоко, что не сразу услышал вопрос. Оказалось, всё просто. Студент из категории свидетелей перешёл в категорию подозреваемых, на него завели отдельное дело, но, скорее вcего, оправдали, потому что тела так и не нашли.

— Но где-то я про Эриха Зюнца слышал, – соoбщил ищейка больше себе, чем мне. - Хотя, может, однофамилец… Всех не упомнишь…